This Good Works Translation is made from G. G. Bekoev's Russian translation of an Ossetian tale recorded in Памятники народного творчества осетин, Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928). The same printed volume contains an Ossetian text section, but the English page here follows Bekoev's 1928 Russian translation.

Translation

One man's wife died, and a son was left from her. He married a second time.

Whether they lived long or little, who can know it? But the boy grew up. The beard and the places where a mustache should be began to darken. He endured many insults, many griefs from his stepmother. To the stepmother, the orphan boy seemed like poison.

One day the wife turned to her husband and said:

"Little husband, either I am yours or your son is. Let my eye not even see him anymore."

"But he does nothing of that kind. He is even too good for us."

"Do not even speak of him. If he remains in our house even a little longer, I know the road to my father's house, and I am not tied with chains."

The husband harnessed a pair of oxen to the cart, took a gaff, and said to the orphan:

"Let us go to the bank of the furd to fish."

They sat in the cart and reached the bank of the river. They left the oxen to graze. They themselves went along the riverbank to the places where fish cast their roe. The father took the gaff, lowered it there, and hooked a large fish, a salmon, by the side. But the salmon turned out to be of such size that they could not throw it onto the bank, nor even move it from its place.

"Boy, stand here so that the fish does not get away. I will run home to bring another gaff. Perhaps then we can pull it out with two gaffs."

The man went away on the two oxen, and to this day he has not appeared back again. The orphan held the gaff and waited for his father's arrival, so that they could pull the fish out of the water.

Then the salmon said to the orphan:

"Boy, let me go. Perhaps on some day I will be useful to you."

"And where will I look for you if I need you? Are there not many fish in the river?"

"Tear feathers from my back, and when you need me, appear in this place, place my feather on the fire, and I will appear."

The orphan took the gaff out of the fish's side, pulled one bunch from the feathers on its back, and after this the salmon swam away into the river.

The orphan did not think long on the riverbank:

"In my house I have no one who would ache in soul for me. My mother has died; my stepmother hates me; she insults my poor father every day because of me. I do not intend to return to my house anymore."

And he set out along the bank of the river.

Whether he walked long or walked little, who knows? But bad weather overtook him on the road: there was storm and cold.

"If only I could take shelter somewhere from the storm and warm myself," said the boy.

He went into one protected place, made a fire, and warmed himself. At that time, near him, a frozen eagle fell.

"Boy, in the storm I have become chilled through. It is unbearable for me. Warm me, and perhaps someday I too will help you."

He warmed the eagle and fed it as he could.

"And how will I find you," asked the boy, "when I need your help?"

"Here is one of my feathers. Hide it with you, and when you need me, burn this feather, and I will immediately stand beside you."

The eagle waved its mighty wings and rose into the height of heaven. The boy also set out on his own road.

Whether he walked long or little, God knows; and again he reached a valley. He looked, and on the road a fox was tossing about: now it would stand on its feet, now it would fall; it was completely exhausted.

"Boy, I am wasting away from hunger, and I am dying from cold too. You see, my legs do not walk under me. Help me, and I too will not forget your good deed."

The boy warmed the frozen fox and filled its hungry stomach.

Then the fox said to him:

"Tear one little hair from my tail. Keep it with you. If you are in a difficult position, place it on the fire. Know that the fox will come to you."

Again the orphan went on. He went and reached one village. In the village he stopped for the night with a Kulbadag woman, and the woman entertained him.

After several days, the orphan asked the Kulbadag woman:

"Be gracious. Tell me, what is this: around the tower there is a fence, and on every stake of the fence there is a human head, and only one stake has been passed by?"

"In the tower lives the aldar's daughter, our akhsin. From all four ends of the world they come to woo her. Among the young men there is no one left who, having heard of her, has not wooed her. But the unhappy ones, thirsty for life, did not find happiness. The akhsin ordered the heads of the bridegrooms cut off and set them on the stakes."

"And because of what?" asked the orphan.

"The akhsin is ready to marry anyone. Only she makes an agreement with the bridegroom. She says:

"'Hide wherever you want three times. I will not take one step out of my galuan, but I have a heavenly mirror. Through this mirror I will survey everything around, and if I find you by the first deadline, then I will cut off your head and set it on a stake of the wattle fence.

"'But if I do not find you by the first deadline, then there is no longer danger for your head; it will not be cut off. If I find you by the second and third deadlines, then I am not for you: I will not marry you. But if, before the third deadline, you can hide so that I do not find you, then I assure you that God has appointed me for you, and my head and my property will be yours.'

"Dear guest, of all the unhappy men who sought her hand, there was not one whom she did not find by the first deadline."

"Mother, I will ask you about one more matter. Last night it was very dark. At one time I woke up and went out into the yard for my business, and suddenly everything grew bright, as if the sun had looked out; then full darkness came again. I looked to see whether it was a star that had flown, and there was nothing of that kind: this I know for certain. Mother, what miracle could this have been? Will you not tell me?"

"May your mother be filled with your sunny days, if she is alive; and if not, let her dwell in light, if she has gone to the side of the dead. This, my little sun, was my akhsin. When she looks out from the tower even on a sunny day, it becomes brighter. But when she appears from the tower on a moonless night, the whole world grows bright, as you yourself saw. Such a beauty has not yet been born from the beginning of the world."

The orphan fell silent for a while, then said:

"Mother, go to your akhsin from me as a matchmaker. Let what will be, be! I too must try my fortune, whatever it costs."

"My dear guest, I have come to love you like my own son. Do not destroy yourself; and do not grieve me either. Your head too will be put on a stake. You yourself saw that the palisade around the tower still needs one human head."

"Mother, either she or death!"

The old woman went as matchmaker to the akhsin and told her about her guest's matter.

The akhsin set three deadlines for the Kulbadag woman and assured her that she would marry him if he could hide.

The orphan, without thinking long, found himself on the bank of the furd, set the fish's feather on fire, and the fish appeared immediately.

"What do you need, my little sun, my savior?" asked the fish.

"Never has your help been so necessary to me. I am in danger. Hide me somewhere."

The fish opened its mouth and in this way swallowed the orphan. It carried him to the deepest place of the river and there hid itself under a stone.

The akhsin took the heavenly mirror and began to look in all directions from her tower. She looked for a long time, then said to the serving girls:

"What can be more astonishing than this? It turns out that he has acquaintances in the furd. One fish swallowed him and hid under a stone in the river. The best in the world came to seek my hand; I destroyed the best in the world, but none of them had such powers."

One ray from the mirror reached the orphan in the belly of the fish. The orphan knew that he had been discovered, and again he came to his hostess.

The second deadline was drawing near. The orphan prepared himself, went out of the aldar's village, and stood in the middle of the field. He took the feather from the eagle's wing and put fire to it. The smell of burned feather spread. Meanwhile the eagle, on mighty wings, descended near the orphan.

"O my deity, O my savior, I am here! What do you need me for?"

"No more difficult position can befall a person than mine. There is someone seeking me. Hide me somewhere for the deadline."

The eagle made him tie himself to it, lifted him from the ground on its powerful wings, and began to carry him away. It carried him across seven mountain ridges, and there lowered the orphan into a crevice of a glacier.

Again the akhsin took the heavenly mirror. Again she looked in all directions. She searched longer than the first time. And again she said to the girls:

"This is not a simple man, without doubt. It turns out that he has a sworn friend among the feathered ones. One great eagle carried him across seven mountain ridges and there lowered him into a cleft of a glacier."

There was not long to wait until the third deadline. Yes, it was no longer dangerous for his life; that was true. But what use to him was life if he lost the akhsin?

The bridegroom again went into the field. How far he could have gone from the village, you find out; but in one place he stopped, took out the hair from the fox's tail, and pulled it.

The fox suddenly appeared near him.

"O light of my eyes, O you thanks to whom I still stand on my feet, O my angel, what do you need my head for?"

"I am in a difficult position. There can be no position more difficult."

And the young man told the fox about his affairs from beginning to end.

"Hold firm. Who knows? Perhaps she will not find you," said the fox.

It turned the young man into a ball, and itself turned into a boy. It came up to the akhsin's tower and began to play ball. It threw the ball upward and caught it again, threw and caught it. The akhsin saw it; she liked the ball and said:

"Throw it higher!"

"Yes, throw it higher so the akhsin may catch it, and perhaps she will not give it back, but will hide it somewhere with her under her pillow. That will not happen! I forget my griefs because of it; I amuse myself with it."

Saying this, the fox threw the ball higher, as if it had happened by accident. The akhsin caught the ball and hid it under her pillow.

Three other variants:

First variant. The fox did not turn into a boy, but played ball while remaining a fox.

Second variant. The fox turned him into a grain of wheat and buried him under the wall of the tower.

Third variant. The fox enlarged its rear, and the young man entered its womb; then it turned into a beautiful girl, entered the akhsin's room, and sat down to handwork among the other girls.

After this, the akhsin took the heavenly mirror and began to look in all directions. No matter how much she looked, she still found nothing. Meanwhile the appointed deadline came.

The akhsin, without thinking long, seized the mirror and struck it against the ground. The heavenly mirror broke into small pieces.

When frost appears in autumn, the gleams that appear on it in sunlight are small shards of this mirror.

Near the tower, the boy was crying in sobs, beating himself against the ground and shouting:

"My ball to me! Give back my ball!"

Even heaven can be calmed, but there was no means to calm the boy. They reported to the akhsin about the boy. Then the akhsin took the ball from under the pillow and threw it to the foot of the tower. The boy caught it and went beyond the village.

In this place, the fox became what it had been; and the ball it turned into the one he had been, into the young bridegroom.

"God appointed me to you," said the akhsin when the young man entered the tower.

After this, the orphan youth and the akhsin became husband and wife. Surely even to this day they still live and eat. Until their coming, live in happiness.

Source Notes

These notes translate Bekoev's notes 135-139, the notes attached to this tale in the 1928 Russian section.

135. See note 122: a great river.

136. See note 44: Kulbadag names a widow figure in Ossetian tales, marked by wisdom and foresight, living apart; she appears sometimes as a beneficent figure and sometimes as a dangerous enchantress, but most often on the side of good and justice.

137. Mistress, sovereign lady; see note 119.

138. See note 86: a fortified courtyard, a castle.

139. An expression of affection: may you have as many bright, happy days as your mother wishes for you.

Colophon

This Good Works Translation was made from G. G. Bekoev's Russian translation of Как молодой человек-сирота женился на дочери алдара, printed in Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928), pages 59-63 of the Russian section, with Bekoev's notes 135-139 translated from the same volume.

The English follows the Russian translation as its direct base. The Ossetian text section is present in the same printed scan, but this page should not be read as a direct translation from Ossetian.

Source Colophon

Source witness: Russian State Library / Rusneb viewer document rsl01008478383, Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3, Vladikavkaz, 1928. The source volume identifies Tsotsko Ambalov as recorder and G. G. Bekoev as author of the preface, Russian translation, and notes.

Translated passage: Как молодой человек-сирота женился на дочери алдара, viewer pages 203-207, printed Russian pages 59-63. Translated notes: viewer pages 283-284, notes 135-139.

Public viewer: https://viewer.rsl.ru/rsl01008478383

Rusneb catalog: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_008478383/

Source Text

Russian Text

Viewer Page 203 / Printed Page 59

Как молодой человек-сирота женился на дочери алдара.

У одного человека умерла жена и остался от нее сын. Он женился во второй раз. Долго они жили, мало — кто узнает это? Но мальчик подрос, начали чернеть борода и те места, где должны быть усы. Много обид, много огорчений перенес он от мачехи. Ядом казался для мачехи сирота-мальчик.

В один день жена обратилась к мужу и говорит:

— Муженек, или я тебе, или твой сын, чтобы даже глаз мой его больше не видел.

— Ведь ничего он такого не делает, даже слишком он хорош для нас.

— И не говори о нем, если он останется в нашем доме хотя бы еще немного, то я знаю дорогу в дом отца, и не привязана я цепями.

И запрег муж пару волов в арбу, взял багор и говорит сироте:

— Пойдем на берег фурда 135) на рыбную ловлю.

Сели в арбу, достигли берега реки. Оставили волов пастись, сами на берегу реки подошли к тем местам, где рыба мечет икру. Отец взял багор, опустил его туда и зацепил за бок большую рыбу (лосось). Но лосось оказался такой величины, что не только не могли его выбросить на берег, но даже сдвинуть с места.

— Мальчик, постой здесь, чтобы не ушла рыба, я сбегаю домой принести другой багор, может быть, тогда двумя баграми вытащим ее.

На двух волах уехал человек и до сих пор не появляется обратно. Сирота держит багор и ждет прихода отца, чтобы вытащить рыбу из воды.

Тогда лосось говорит сироте:

— Мальчик, пусти меня, может в какой-нибудь день я пригожусь тебе.

— А где я буду искать тебя, если ты мне понадобишься? Мало-ли в реке рыбы?

— Со спины моей вырви перьев, и когда будешь нуждаться во мне, то появись в этом месте, положи на огонь мое перо, и я появлюсь.

Сирота вынул из боку рыбы багор, из перьев на спине выдернул один пучек, и лосось после этого уплыл в реку.

Не долго раздумывал сирота на берегу реки:

— В доме у меня нет никого, кто бы болел душой за меня: мать умерла, мачеха ненавидит меня, ежедневно обижает бедного отца моего из-за меня. Я не намерен больше вернуться в дом свой.

Viewer Page 204 / Printed Page 60

И отправился по берегу реки.

Долго шел, мало шел — кто знает? но на дороге застигла его дурная погода — была буря, холод.

— Укрыться бы мне где-нибудь от бури и согреться, — сказал мальчик.

Зашел в одно защищенное место, развел костер и греется. В это время около него упал замерзший орел.

— Мальчик, в бурю продрог я, невмоготу мне, согрей меня, может быть, когда-нибудь и я помогу тебе.

Согрел орла и накормил его, как мог.

— А как же я найду тебя, — спросил мальчик, — когда понадобится мне твоя помощь?

— Вот тебе одно из моих перьев, спрячь его у себя, и когда будешь нуждаться во мне, сожги это перо, и я стану тотчас около тебя.

Замахал могучими крыльями орел и поднялся в высь небесную; мальчик тоже отправился своей дорогой.

Долго он шел, мало ли шел — бог знает, и опять достиг одной долины. Смотрит и на дороге мечется лиса: то станет на ноги, то падает — совершенно изнемогла.

— Мальчик, изнемогаю от голода, умираю и от холода. Видишь, ноги не ходят подо мною. Помоги мне, и я тоже не забуду твоего добра.

Мальчик согрел замерзшую лису, наполнил ее голодный желудок.

Тогда лиса сказала ему:

— Вырви один волосок из хвоста моего, сохрани его у себя, и если будешь в затруднительном положении, то положи его на огонь. Знай, что явится к тебе лиса.

Идет опять сирота, идет и доходит до одного селения. В селении он остановился на ночлег у кулбадаг женщины 136), женщина угостила его.

Через несколько дней сирота спрашивает кулбадаг женщину:

— Будь благосклонна, скажи, что это такое — вокруг башни изгородь, и на каждом коле изгороди по человеческой голове, только один кол остался обойденным?

— В башне живет дочь алдара, наш ахсин 137). Со всех четырех концов света идут к ней свататься; из молодежи не осталось никого, кто бы, услыхав о ней, не сватался к ней. Но несчастные, жаждущие жизни, не находили счастья. Ахсин приказывала отрубать головы женихам и натыкала на колья.

— А из-за чего? — спросил сирота.

— Ахсин готова выйти за любого; только она уговаривается с женихом. Она говорит: "спрячься где только хочешь три раза. Я на шаг не выйду из моего галуана 138), но есть у меня небесное зеркало; через это зеркало я буду обозревать

Viewer Page 205 / Printed Page 61

все кругом, и если я найду тебя к первому сроку, то отрублю тебе голову и насажаю на кол от плетня. Но если не найду тебя к первому сроку, то нет уж опасности для головы твоей, она не будет отрублена. Если отыщу тебя ко второму и третьему сроку, то я не для тебя: не пойду за тебя. Но если до третьего срока сможешь спрятаться так, чтобы я не нашла тебя, то заверяю тебя, что бог назначил меня для тебя, и голова моя, и имущество мое будут твои.

— Дорогой гость, из всех искавших ее руки, несчастных, не оказалось ни одного, кого бы она не отыскала к первому сроку.

— Мать моя, спрошу тебя еще об одном деле. Вчера ночью было очень темно. В одно время и проснулся, вышел по своему делу на двор, и вдруг все просветлело, как будто выглянуло солнце, потом опять наступил полный мрак. Смотрел я, это не звезда ли полетела, и ничего такого не было, — это я достоверно знаю. Нана, чтобы это было за чудо такое? Не скажешь мне?

— Чтобы нана твоя насытилась твоими солнечными днями 139), если она жива, а не то пусть пребывает в свете, если она отошла в сторону мертвых. Это, мое солнышко, была моя ахсин. Когда даже в солнечный день выглядывает из башни, то делается светлее. Но когда в безлунную ночь она показывается из башни, то просветляется весь мир, как это ты сам видел. Не родилась еще такая красавица от начала мира.

Сирота замолк на некоторое время, потом сказал:

— Нана, сходи к вашей ахсин от меня в качестве свахи; будь что будет! Я тоже должен испытать свое счастье, во что бы то ни стало.

— Мой дорогой гость, полюбила я тебя, как родного сына, не губи себя; и меня тоже не огорчай: голову твою тоже наденут на кол. Сам тоже видел, что частокол вокруг башни нуждается еще в одной человеческой голове.

— Нана, или она, или смерть!

Старуха пошла свахой к ахсин и сообщила ей про дело своего гостя.

Ахсин установила кулбадаг женщине три срока и заверила ее, что выйдет за него, если он сможет спрятаться.

Сирота, не долго думая, очутился на берегу фурда, поджег перо рыбы, и рыба появилась немедленно.

— Что тебе, мое солнышко, мой спаситель? — спрашивает рыба.

— Никогда не понадобится мне так твоя помощь, нахожусь в опасности, — спрячь меня куда-нибудь.

Рыба раскрыла пасть и, таким образом, проглотила сироту, унесла его в самое глубокое место реки и там укрылась под камнем.

Viewer Page 206 / Printed Page 62

Ахсин взяла небесное зеркало и стала смотреть во все стороны из своей башни. Долго смотрела, потом говорит прислужницам:

— Что может быть удивительнее этого? Оказывается у него есть знакомые в фурде. Проглотила его одна рыба и в реке спряталась под камнем. Лучшие в мире приходили искать моей руки, лучших в мире я истребила, но таких способностей ни у кого из них не оказалось.

До сироты в утробе рыбы достиг один луч от зеркала. Узнал сирота, что он обнаружен и пришел опять к своей хозяйке.

Приближался второй срок. Сирота приготовился, отправился из селения алдара и стал на средине поля.

Достал перо из крыла орла, приложил к нему огонь. Разнесся запах жженного пера. Тем временем и орел на могучих крыльях опустился около сироты.

— О, мое божество, о, мой спаситель, я вот здесь! На что я нужен тебе?

— Затруднительнее положение не может быть у человека, чем у меня. Есть ищущий меня, спрячь меня куда-нибудь на срок.

Орел заставил его привязать себя к нему; поднял его от земли на мощных крыльях и стал его уносить.

Перенес его через семь горных хребтов и там опустил сироту в расселину ледника.

Взяла опять ахсин небесное зеркало, смотрит опять во все стороны. Больше поискала, чем в первый раз. И говорит опять девушкам:

— Это не простой человек, без сомнения: оказывается у него есть присяжный друг среди пернатых. Один большой орел унес его за семь горных хребтов и там опустил его в трещину ледника.

Недолго ждать и третьего срока. Да, не опасно уже для жизни его — это правда. Но на что ему и жизнь, если лишится ахсин?

И отправился жених опять в поле. На какое расстояние он мог отойти от селения — узнайте вы, но в одном месте остановился, достал волос от хвоста лисицы и потянул его.

Лисица вдруг появилась около него.

— О, свет моих очей, о, тот, благодаря кому я еще стою на ногах, о, мой ангел, на что тебе понадобилась голова моя?

— В затруднительном я положении, не может быть положения более затруднительного.

И юноша рассказал лисе сначала до конца о своих делах.

— Крепись, кто знает — может быть, не найдет тебя, — сказала лиса.

Viewer Page 207 / Printed Page 63

Превратила юношу в мяч, сама же превратилась в мальчика. Подошла к башне ахсин и начала играть в мяч. Подбрасывает мяч вверх и ловит его опять, подбрасывает и ловит. Ахсин увидела, понравился ей мяч и говорит:

— Подбрось-ка его выше!

— Да, подбрось выше, чтобы ахсин поймала, да пожалуй, не отдаст обратно, а спрячет где-нибудь у себя под подушку: этого не будет! Ведь я свои горести забываю, благодаря ему; я забавляюсь им.

Говоря это она подбросила мяч выше, как будто это случилось нечаянно.

Ахсин поймала мяч и спрятала под свою подушку.

(Другие три варианта:)

1-й вариант. Лиса не превратилась в мальчика, но играла в мяч, будучи лисой.

2-й вариант. Лиса превратила его в хлебное зерно и зарыла под стеной башни.

3-й вариант. Лиса расширила свой зад, и молодой человек вошел в утробу ее; потом она превратилась в красивую девушку, вошла в комнату ахсин и села за рукоделие среди других девушек).

После этого взяла небесное зеркало и начала смотреть во все стороны. Сколько ни смотрела, все же ничего не нашла. Тем временем наступил и назначенный срок.

Ахсин, не долго думая, схватила зеркало и ударила о землю. Небесное зеркало разбилось на мелкие куски.

Когда осенью появляется иней, то блестки, появляющиеся на нем при солнечном свете — мелкие осколки этого зеркала.

Около башни мальчик плачет навзрыд, бьется об землю и кричит:

— Мяч мой мне! Отдай мяч мой!

Небо еще можно успокоить, но не было средств успокоить мальчика.

Доложили ахсин о мальчике. Тогда ахсин достала из-под подушки мяч и кинула его к подошве башни. Мальчик поймал его и ушел за селение. В этом месте лиса стала тем, кем была; мяч же превратила в того, кем был — в молодого жениха.

— Бог тебе меня предназначил, — сказала ахсин, когда юноша вошел в башню.

Стали мужем и женой после этого сирота-юноша и ахсин. Наверно, до сих пор еще и живут, и едят. До их прихода живите со счастьем.

Russian Notes 135-139

135. См. прим. 122.

136. См. прим. 44.

137. Госпожа, владетельница, см. прим. 119.

138. См. прим. 86.

139. Выражение ласки: чтобы у тебя было столько светлых, счастливых дней, сколько захочет их для тебя твоя мать.