This Good Works Translation is made from G. G. Bekoev's Russian translation of an Ossetian tale recorded in Памятники народного творчества осетин, Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928). The same printed volume contains an Ossetian text section, but the English page here follows Bekoev's 1928 Russian translation.

Translation

The mare of the aldar of the West foaled. The newborn foal turned out to be an avsurg. The rumor of the avsurg began to spread quietly, at first through the nearest villages; then the rumor of the foal spread to distant places as well.

Both the aldar of the West and all his people rejoiced over the avsurg. And how could they not rejoice? Hope had appeared for them: through the newborn avsurg they could improve the breed of their horses; the avsurg would no longer be a rarity in their country.

The joy of the aldar and his people did not last long. The rumor of the newborn avsurg reached the aldar of the East as well. The aldar could no longer be at peace. For a long time he too had wanted to have an avsurg, but he could not get one anywhere.

Then he sent messengers to the aldar of the West. The messengers went to him and said:

"The aldar of the East has sent us to you."

"Why?" the aldar asked the messengers.

"In the East, during pasturing, our aldar's stallion neighed. The neighing of the eastern stallion reached the ears of your mare. Therefore the mare conceived and foaled an avsurg.

"Now our aldar sends to you that the avsurg must belong to him, since it was born from his stallion. He asks you, in good will, as propriety requires, without dispute or quarrel, to send it to him. Otherwise he will bring armies against you, take the avsurg, and afterward he will not leave you with only that, because you have not shown respect to his word."

The aldar said to the messengers:

"I make a tabuavsi to you. Ask the aldar to give me a period of several months in order to bring him the foal."

"We will tell the aldar. We will ask him to wait until the term, until you yourself inform him."

The messengers took leave of the aldar of the West and returned to their country.

The aldar of the West summoned his people and told them the reason for which he had gathered them. The aldar and his people held counsel. They determined that the aldar of the East wanted to do violence to them, that he wanted to take the foal from them.

"Nothing can be done," said the men of counsel and the aldar. "That he is wronging us, we understand; but there is nothing to do. We cannot make war; he is stronger, and he has more troops. But let us choose men and send them. Perhaps the aldar of the East will be merciful to us."

No one wanted to go as messenger to the aldar. They talked back and forth for a long time. At last, by force of effort, they managed to persuade three men to agree. The messengers prepared for the journey, mounted their horses, and set out to the aldar of the East with a request.

In their hearts it was as though they were being sent to hell, because it was not unknown to them how cruel the aldar of the East was.

They rode and rode and came to one village. In that place, at the crossing of three streets, they looked: one boy was gathering trash, sticks, and chips, making a fire from them, and then crying in every direction:

"Fire, fire! Here, here, warm yourselves!"

The messengers were amazed. What the boy was doing seemed to them an extraordinary thing. When they rode up to him, they stopped their horses, and one of them asked him:

"What are you doing in the middle of three streets? You will burn the whole village!"

"Do not fear for the village," the boy said, and again he cried, "Fire, fire! Warm yourselves!"

"But everything is burning now from the heat of the sun, so who needs your fire?"

"Fire, fire!" the boy cried, and again gathered trash and threw it into the fire.

"What wonder can this be?" said the messengers to one another, sitting on their horses. "If he turns out to be a man not in his right mind, then he will burn the village."

They asked him again:

"Do you have a father?"

"I have."

"And where is he?"

"Today, before dawn, he went to seek a quarrel."

"And your mother?"

"My mother went after a dead man on loan."

"Perhaps you have a brother?"

"I have one brother, and he is there beyond the house wall, hunting on a bare field."

The riders looked at one another. They understood nothing from the boy's words and set off on their road. Again the boy began to cry:

"Fire! Fire! Fire!"

The messengers rode a little and began to speak:

"Why the boy was making a fire, we did not understand."

"That is nothing, but why he was crying, 'Fire, fire,' that is what is astonishing."

"As for me, we did not understand a single one of his answers: 'Father went to seek a quarrel, mother went on loan after a dead man, and brother is hunting on a bare field.' Let us ride back and learn what all this means."

They turned back and asked him:

"In what way did your father go to seek a quarrel?"

"Among seven roads we have a piece of land, virgin soil, and before dawn he went to plow it. Forgive me, but can passers-by avoid harming a ploughed field located among seven roads? However many travelers pass along the seven roads, he will have to quarrel with all of them, because they will do harm to his labor."

The messengers looked at one another.

"And what do you mean by accompanying a dead man on loan?"

"One young man died, and my mother went there. If I die tomorrow, people will also come to my mother to grieve. That is a loan, or what would you call it?"

"Your brother is hunting on a bare place. How should that be understood?"

"There, by the wall of the house, he took off his shirt and is looking for insects in it."

The messengers got down from their horses and told him where they were going, why they were going, and that they had hope neither in the aldar of the East nor in themselves. What if they did not cope with the task? What if he arranged some trick for them? They were not protected from this, for the aldar was a great trickster.

"Young man, perhaps you can do something?"

"I take the matter upon myself. Send me to him."

"Good. We will ride back to the aldar of the West and tell him the circumstances, so that he may send you instead of us."

The young man lived for some time in the house of the aldar of the West. The aldar looked closely at him, did not let him feel need in anything, and cherished him as one cherishes a dear guest.

Then one day the young man noticed that the aldar seemed troubled by something, and he asked him:

"Forgive me, aldar, but it seems to me that you are saddened by something."

"That is true," said the aldar. "I appointed a time for the aldar of the East, that before it expired he should grant me freedom with regard to the question of the newborn avsurg. Now it is expiring, and I have thought of nothing so that the foal may remain. I fear his invasion. Then the foal will be his, and afterward it is still unknown what he will do to me. Anxiety has seized me."

"Is that worth worrying over? I take the matter upon myself. I will have such success that the foal will remain yours, and the aldar of the East will not pass even along the edge of your land. Only send me to him."

"I would ask no other blessing of God: I would give you half of my property," said the aldar.

"Then I will go to the aldar of the East as messenger. But you too must do what I ask for my journey."

"Whatever you say, everything will be ready by whatever time you name," said the aldar.

"Good, then. Find me one large camel and a large, long-bearded goat; then give me a hundred riders. That is all I need for the road before me."

The youth set out to the aldar of the East. Behind him went a hundred riders, a camel, and a bearded goat. They went and went. Who knows how long they went? At last they drew near to the village of the aldar of the East.

The youth stopped the riders and said to them:

"Near the village we will divide into two parts. Half of us will sweep at a gallop along the village street. All the dogs that are in the village will chase after us. Then the other half of you will chase after the dogs, so that the dogs will be in the middle. Take care: as soon as the dogs find themselves in the middle, begin to beat them, so that not one of them goes away alive. Afterward stop in the guest-room of the aldar. Of course the inhabitants will be angry with you and will demand an explanation from you, but see that no one lets out a word."

As they agreed, so they did. Suddenly the village street was filled with the trampling of horses and the barking of dogs. All the dogs of the village unexpectedly found themselves in the middle of the riders. The riders destroyed them completely. They themselves, as though nothing had happened, stopped in the guest-room of the aldar of the East.

The people were alarmed, gathered around the guest-room, and a noise and movement arose. Some of the inhabitants said, "They must be killed; we will avenge our dogs on them."

Others said, "If we touch them without the aldar's knowledge, then you know his habit when he grows angry. Be sure that our dogs were dogs, but our grief over them will not be worth attention: he will destroy half the inhabitants of the village and burn the village itself with fire. Know that those who have done damage to us have given themselves under his protection, have called themselves his guests. What then? We must choose men and send them to the aldar. They will explain the matter to him, and then we will know what must be done."

The chosen men went to the aldar and reported the matter to him. The aldar said to them:

"Go and ask them why they destroyed the dogs of the whole village, and what the dogs did to them."

They went in to the guests and asked. None of the guests said anything. The chosen men looked at one another. Then the youth began to speak and carried on, and carried on, and said such things to them that they did not even come close to the matter.

The chosen men waited for an explanation, and then went to the aldar and told him:

"The guests are one youth and a hundred men. We questioned them, but of the hundred men none let fall a single word. They stood as though petrified. But the youth, may he be cursed, he can hardly be seen from the ground, began to speak, and go wherever you like, where did he not go? We waited for an answer, but nowhere and nothing."

"Go and tell them: let the man who has a large body and a small head answer."

At this, the youth had the camel brought and said:

"Who would have such a large body? And then you will not find so small a head on any person in the whole world. But it is doubtful that he will give you an answer corresponding to his body."

The aldar scratched his head when they conveyed the youth's answer to him.

"Tell them that the bearded man should answer."

Then the youth had the goat brought to the chosen men.

"Believe me, nowhere and on no one will you find such a large and beautiful beard as on this goat, even if you search for a whole year. But I suppose you will not especially demand an answer from him."

Again the chosen men reported the youth's answer to the aldar of the East. The aldar shook his head and said, "I have become involved with no simple guests. I will go to them myself."

The aldar greeted the guests, sat in the place that was fitting for him, and then asked:

"Why did you destroy the dogs of the whole village?"

The hundred men stood silently. The youth took the word for himself:

"But how should we have acted, please, aldar? You see us; so many of us went out hunting. In one place we came near a forest from the western side. We looked: at the edge, at sunset, a hundred deer were grazing in grass waist-high. Deer, all big-headed deer. We made ready; each had already aimed at one deer, and we were already ready to bring them down, when the dogs of your village barked. The deer were frightened and instantly disappeared from our sight. What would you have done, aldar, in our place? Should we not have destroyed the ones who deprived us of such prey?"

The aldar thought a little, then said:

"Let it be so. You found a hundred deer at the edge of a forest somewhere far away in the west. But I ask you: how could the barking of dogs be heard at such a distance, when a rider would not reach that place in a week?"

"Aldar, on that point I will tell you a little story, if you honor me by listening," said the youth.

"I am listening to you. Begin to speak, dear guest," the aldar answered him.

"Somewhere far away, on one edge of the sky, the horizon, on the western side, an aldar's mare gave birth to a bad little foal. News of this reached another aldar, who lived on the other end of the horizon, on the eastern side. The second aldar laid claim to the foal, and if only I could tell you on what ground he laid claim!

"He took and sent to the aldar who owned the foal: 'My stallion neighed on the seashore in the east. Your mare heard that neighing in the west and foaled. Since the foal is from my stallion, it belongs to me, and send it to me quickly.'

"Now, aldar, I dare to ask you: if the last story deserves trust, why does the first story not deserve trust? Or do you suppose that the barking of the dogs of a whole village cannot be as loud as the neighing of a single stallion?"

The aldar became uncomfortable. Then, after keeping silent, he said:

"For I do not know how many years I have cherished my only daughter, but until now I have not found a young man after my heart. But I hope that you will suit me as kin. I appoint my only daughter to you. Let the foal remain also with the aldar of the West."

The youth took the daughter of the aldar of the East and sat on the aldar's inheritance. The aldar of the West arranged a wedding, and the people feasted in merriment.

P.S. Someone among the listeners remarked: "In ancient times, a long body and a small head were held in honor. The word 'big-headed' was an abusive word."

November 9, 1922. Ardon. Gaspo Ramonov.

Source Notes

These notes translate Bekoev's notes 156-160, the notes attached to this tale in the 1928 Russian section.

156. See note 56. Note 56 gives: a fairy-tale horse. It does not know weariness, and no other horse can compare with it in speed. It eats extraordinarily little. Even now people say of a person who eats little, "He eats like an avsurg." According to folk belief, an avsurg is born from a mule; as is known, mules are barren.

157. A humbled request, a submissive request.

158. The host cannot give his guest up to injury. In case of need he defends him, sacrificing his own head.

159. A small head is a sign of intelligence. "Big-headed" is an abusive word, equivalent to "stupid."

160. The beard enjoyed great respect.

Colophon

This Good Works Translation was made from G. G. Bekoev's Russian translation of Алдар Запада и алдар Востока, printed in Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928), pages 77-83 of the Russian section, with Bekoev's notes 156-160 translated from the same volume.

The English follows the Russian translation as its direct base. The Ossetian text section is present in the same printed scan, but this page should not be read as a direct translation from Ossetian.

Source Colophon

Source witness: Russian State Library / Rusneb viewer document rsl01008478383, Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3, Vladikavkaz, 1928. The source volume identifies Tsotsko Ambalov as recorder and G. G. Bekoev as author of the preface, Russian translation, and notes.

Translated passage: Алдар Запада и алдар Востока, viewer pages 221-227, printed Russian pages 77-83. Translated notes: viewer page 284, notes 156-160.

Public viewer: https://viewer.rsl.ru/rsl01008478383

Rusneb catalog: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_008478383/

Source Text

Russian Text

Viewer Page 221 / Printed Page 77

Алдар Запада и алдар Востока.

У алдара Запада ожеребилась кобылица. Новорожденный жеребенок оказался авсург 156). Слух об авсурге стал распространяться потихоньку — сначала по ближайшим селениям, потом распространился слух о жеребенке и по дальним местам.

Viewer Page 222 / Printed Page 78

Радовались авсургу как алдар Запада, так и весь его народ. И как было им не радоваться: появилась у них надежда — через новорожденного авсурга они могут улучшить породу своих лошадей, авсург станет не редкостью в их стране.

Радость алдара и его народа была не продолжительна. Слух о новорожденном авсурге дошел и до алдара Востока. Алдар уж не мог успокоиться, — давно хотелось и ему иметь авсурга, но не мог нигде достать.

Тогда послал послов к алдару Запада. Посланники пошли к нему и сказали:

— Алдар Востока послал нас к тебе.

— Зачем? — спросил посланников алдар.

— На Востоке, во время пастьбы, жеребец нашего алдара заржал; ржание восточного жеребца дошло до ушей твоей кобылицы. Поэтому кобылица забеременела и ожеребилась авсургом.

Теперь наш алдар посылает к тебе, что авсург должен принадлежать ему, так как он рожден от его жеребца. И просит он тебя по добру, как того требует приличие, без спора и ссоры, отправить его ему; иначе он приведет к тебе войска, возьмет и авсург, потом и на этом не оставит тебя, вследствие того, что ты не оказал уважения его слову.

Алдар сказал посланникам:

— Делаю вам табуавси 157), попросите алдара, чтобы дал мне срок в несколько месяцев для того, чтобы привести ему жеребенка.

— Сообщим алдару, попросим его, чтобы подождал до срока, до тех пор, пока ты сам не известишь его.

И посланники попрощались с алдаром Запада и вернулись в свою страну.

Алдар Запада созвал свой народ и рассказал повод, по которому собрал его. Совещались алдар и его народ. Установили, что алдар Востока хочет произвести над ними насилие, что он хочет отнять у них жеребенка.

— Ничего нельзя сделать, — сказали мужи совета и алдар: что он обижает нас, это мы понимаем, но делать нечего; воевать мы не сможем — сильнее он, и войска у него больше. Но изберем мужей и пошлем, может быть, алдар Востока будет к нам снисходителен.

Никто не хотел идти посланником к алдару, долго переговаривались. Наконец, через силу удалось убедить трех мужей согласиться.

Посланники подготовились к путешествию, сели на своих коней и отправились к алдару Востока с просьбой. На сердце

Viewer Page 223 / Printed Page 79

было у них так, как будто их посылали в ад, потому что им не безызвестно было, насколько был жесток алдар Востока.

Едут, едут и прибыли к одному селению. В этом месте, на перекрестке трех улиц, смотрят — и один мальчик собирает мусор, палочки, щепки и разводит из них костер, потом кричит во все стороны: "Огонь, огонь! сюда, сюда, грейтесь!"

Удивились посланники; необыкновенным делом показалось им то, что делал мальчик. Когда подъехали к нему, остановили лошадей, и спрашивает его один из них:

— Что ты делаешь среди трех улиц? Ведь спалишь ты все селение!

— За селение не опасайтесь, — сказал им мальчик, и опять закричал: "Огонь, огонь! грейтесь!"

— Да ведь все горит сейчас от жары солнечной, так кому же нужен твой огонь?

— Огонь, огонь, — кричит мальчик и снова собирает мусор и бросает в огонь.

— Что за диво может быть это? — говорят друг другу посланные, сидя на своих конях. — Не оказался бы он человеком не в своем уме, тогда спалит селение.

И опять спрашивают его:

— Отец у тебя есть?

— Есть!

— А где он?

— Сегодня на рассвете отправился искать ссоры.

— А мать?

— Мать моя пошла за покойником заимообразно.

— Может быть, брат есть у тебя?

— Есть у меня один брат, и он там за стеной дома на голом поле охотится.

Посмотрели друг на друга всадники, ничего не поняли из слов мальчика и отправились своей дорогой. Мальчик опять стал кричать:

— Огонь! огонь! огонь!

Посланные проехали немного и стали говорить:

— Почему мальчик разводил костер — мы этого не поняли.

— Это ничего, но почему он кричал — "огонь, огонь" — вот это удивительно.

— А по-моему, из его ответов мы не поняли ни одного: "отец ушел искать ссоры, мать пошла заимообразно за покойником, а брат на голом поле охотится." Поедемте обратно и узнаем, что это все значит.

Повернули обратно и спрашивают его:

— Каким образом твой отец пошел искать ссоры?

Viewer Page 224 / Printed Page 80

— Среди семи дорог есть у нас кусок земли — целины, и до рассвета он отправился вспахивать его. Простите, не могут ли проезжие не вредить пашне, расположенной среди семи дорог? Сколько бы ни проходило путников по семи дорогам — со всеми придется ссориться, потому что будут причинять ущерб его труду.

Посмотрели друг на друга посланные.

— А что ты разумеешь под проводами покойника заимообразно?

— Умер один парень, и моя мать пошла туда; если завтра умру я, то к моей матери тоже придут погоревать. Это заем, или как вы это назовете?

— На голом месте охотится брат твой — это как нужно понимать?

— Там, у стены дома снял рубаху и ищет в ней насекомых.

Посланные сошли с коней своих и рассказали, куда едут, из-за чего едут, что у них нет надежды ни на алдара Востока, ни на себя: вдруг они не справятся с задачей, вдруг он устроит им какую-нибудь каверзу — от этого они не защищены, ибо алдар большой каверзник.

— Молодой человек, может быть, ты что-нибудь сделаешь?

— Устроить дело я беру на себя, — пошлите к нему меня.

— Хорошо, поедем к алдару Запада назад и сообщим ему обстоятельства, чтобы вместо нас послал тебя.

Пожил некоторое время молодой человек в доме алдара Запада. Алдар присмотрелся к нему, не давал ему чувствовать нужду ни в чем, лелеял его, как лелеют дорогого гостя.

Тогда в один день молодой человек заметил, как будто алдар чем-то озабочен, и спрашивает его:

— Прости, алдар, но кажется мне, как будто из-за чего-то опечален ты.

— Это правда, — сказал алдар: алдару Востока я назначил срок, чтобы до истечения его он представил мне свободу относительно вопроса о новорожденном авсурге; теперь истекает, я же ничего не придумал, чтобы жеребенок остался. Боюсь нашествия его: тогда и жеребенок будет его, потом неизвестно еще, что он сделает со мною. Охватила меня тревога.

— Из-за этого стоит беспокоиться! Беру на себя дело. Мне будет такая удача, что и жеребенок останется тебе, и алдар Востока не пройдет даже по краю твоей земли. Только пошли меня к нему.

— Никакого другого блага не стал бы я просить у бога: половину своего имущества отдал бы тебе, — сказал алдар.

— Так я иду к алдару Востока послом. Но ты тоже сделай то, что я прошу для своего пути.

Viewer Page 225 / Printed Page 81

— Что бы ни сказал — все будет готово к какому скажешь времени, — сказал алдар.

— Хорошо тогда. Найди мне одного большого верблюда и большого длиннобородого козла; потом дай мне сто всадников — вот все, что нужно мне для предстоящего пути.

Отправился юноша к алдару Востока. За ним сто всадников, верблюд и бородатый козел. Идут, идут; кто знает, сколько времени они шли? Наконец, они приблизились к селению алдара Востока.

Юноша остановил всадников и говорит им:

— Около селения разделимся на две части. Половина из нас пронесется вскачь по улице селения; все собаки, что есть в селении, погонятся за нами; тогда другая ваша половина погонится за собаками, чтобы собаки оказались в средине. Смотрите, как только собаки очутятся в середине, начните их бить, чтобы ни одна из них не ушла живой. После остановитесь в гостевом помещении алдара. Что и говорить — жители разозлятся на вас, потребуют от вас объяснения, но смотрите, чтобы никто не проговорился.

Как сговорились, так и сделали. Улица селения вдруг наполнилась топотом коней и лаем собак. Все собаки селения неожиданно очутились в середине всадников. Всадники их истребили совершенно; сами, как ни в чем не бывало, остановились в гостевой алдара Востока.

Народ всполошился, собрался около гостевой, и поднялся шум и движение. Из жителей кто говорил: "Убить их надо, отомстим им за собак наших." А кто говорил: "Если тронем их без ведома алдара, то ведь знаете его повадку, когда он разгневается. Будьте уверены, что собаки наши были собаки, но огорчение наше из-за них не будет стоить внимания: он истребит половину жителей селения и спалит самое селение огнем. Вы знайте, что причинившие нам ущерб, отдались под его покровительство, назвали себя его гостями 158). Так как же? А надо нам выбрать людей и послать их к алдару. Они растолкуют ему дело, и тогда будем знать, что нужно предпринять."

Выборные пошли к алдару, сообщили ему дело. Алдар сказал им:

— Идите и спросите их, почему они истребили собак всего селения, что они сделали им?

Вошли к гостям и спрашивают. Из гостей никто ничего не говорит. Выборные посмотрели друг на друга. Тогда юноша начал говорить и понес, и понес, и такое им наговорил, что к делу даже близко не подошли.

Viewer Page 226 / Printed Page 82

Выборные ждали объяснения, потом пошли к алдару и рассказали ему:

— Гостей — один юноша и сто мужчин. Спрашивали их, но из ста мужчин никто не проронил ни одного слова, стояли, как окаменелые. Но юноша, будь он проклят, от земли его не видать почти, — начал говорить, и, пойди ты, куда только не дошел он. Ждали ответа, но нигде и ничего.

— Идите и скажите им: пусть ответ держит человек, у которого большое туловище и маленькая голова 159).

На это юноша заставил привести верблюда и сказал:

— У кого окажется такое большое туловище? Потом такой маленькой головы не найдете ни у одного человека в целом мире. Но сомнительно, чтобы он дал вам ответ соответственно своему туловищу.

Алдар почесал голову, когда передали ему ответ юноши.

— Скажите им, чтобы ответ держал бородатый человек 160).

Тогда юноша заставил привести к выборным козла.

— Поверьте, вы нигде ни у кого не найдете такой большой и красивой бороды, как у этого козла, даже если будете искать целый год. Но полагаю, что не особенно вы станете требовать от него ответа.

Сообщили опять выборные мужи ответ юноши алдару Востока. Покачал алдар головой и сказал: "Не с простыми гостями я связался. Пойду к ним сам."

Поздоровался алдар с гостями, сел на том месте, где ему подобало, потом спрашивает:

— Почему вы истребили собак целого селения?

Сто человек стоят молча, юноша взял слово себе:

— А как же нам было поступить, пожалуйста, алдар? Видишь нас, столько нас вышло на охоту, в одном месте приблизились к одному лесу с западной стороны. Смотрим, у опушки, при заходе солнца, сто оленей пасутся в высокой по пояс траве — олени, все головастые олени. Приготовились, каждый прицелился уж к одному оленю, и уже готовы были свалить их, как залаяли собаки вашего селения; олени испугались и моментально скрылись с глаз. Что бы сделал ты, алдар, на нашем месте? Не следовало разве истребить их, лишивших нас такой добычи?

Алдар подумал немного, потом сказал:

— Пусть будет и так; нашли вы сто оленей у опушки леса, где-то далеко, на западе, но я спрошу вас — как мог быть слышен лай собак на таком расстоянии, когда верховой в течение недели не доедет до того места?

— Алдар, по этому поводу я расскажу тебе маленькую историю, если удостоишь выслушать меня, — сказал юноша.

Viewer Page 227 / Printed Page 83

— Слушаю тебя, начни говорить, дорогой гость, — ответил ему алдар.

— Где-то далеко, на одном краю неба (горизонта), со стороны запада родила плохого жеребенка кобылица алдара. Весть об этом дошла до другого алдара; а он жил на другом конце горизонта, со стороны Востока. Второй алдар предъявил свои права на жеребенка, и рассказать бы тебе, на каком основании он предъявил свои права!

Взял да послал к алдару — хозяину жеребенка: "Жеребец мой заржал на берегу моря, на востоке; твоя кобылица услыхала на западе это ржание и ожеребилась. Так как жеребенок от моего жеребца, то он принадлежит мне, и скорее доставь его ко мне."

— Теперь, алдар, осмеливаюсь спросить тебя: если последняя история заслуживает доверия, то почему не заслуживает доверия первая история? Или полагаешь, что лай собак целого селения не может быть так громок, как ржание одного жеребца?

Алдару стало неловко. Потом, помолчав, сказал:

— Единственную дочь лелеял я вот уж сколько лет, но не нашел до сих пор по сердцу моему молодого человека. Но надеюсь, что ты мне сгодишься в родни. Единственную дочь мою предназначаю тебе. Алдару Запада тоже пусть остается его жеребенок.

Юноша взял дочь алдара Востока и сел на наследстве алдара. Алдар Запада устроил свадьбу, и народ в веселии пировал.

P. S. Кто-то из слушателей заметил: "В древности длинное туловище и маленькая голова были в почете. Слово 'большеголовый' было бранное слово."

9-го ноября 1922 года. Ардон. Рамонов Гаспо.

Russian Notes 156-160

156. См. прим. 56.

157. Униженная просьба, покорная просьба.

158. Хозяин не может дать в обиду своего гостя; в случае нужды защищает его, жертвуя своей головой.

159. Маленькая голова — признак ума. "Большеголовый" — ругательное слово, равносильно слову "глупый".

160. Борода пользовалась большим уважением.