This Good Works Translation is made from G. G. Bekoev's Russian translation of an Ossetian tale recorded in Памятники народного творчества осетин, Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928). The same printed volume contains an Ossetian text section, but the English page here follows Bekoev's 1928 Russian translation.

Translation

One day a Georgian came to visit his sworn friend, an Ossetian. They had not seen one another for a long time. Their joy and affection had no end. When they had settled down, the Ossetian asked the Georgian:

"Seeing you is as pleasant to me as seeing the sun, but perhaps you have come on some business?"

"You are not mistaken," said the Georgian. "Until now I have lived by truth; apart from my own labor, I have never made use of another's property; I have never taken a blade of grass from a sheep's mouth. Now I have become addicted to theft. Work has become hateful to me. Teach me to steal: my heart lies with nothing but theft."

"Other good things are hard, but stealing, may you live, we will teach you."

Who knows how much time passed? But one day they set out to wander about. They looked: a woodcutter was riding on a pair of oxen, carrying firewood, sitting on the cart and whistling.

The Georgian said:

"If only we had that pair of oxen!"

"What are you saying for nothing? A dashing man, like a stag, is sitting on the firewood; his oxen are going smartly; the woodcutter only looks at them and drives them on, and is occupied with nothing else. How can they fall into our hands? Turn into a devil: even then you will do nothing."

"We shall see," said the Georgian thief.

Along the edge of the road, through the weeds, he outran the woodcutter, took off one soft shoe, a chuvyak, and threw it onto the road. He himself kept running beside the road, and after he had run some distance, he again took off a chuvyak and threw it into the middle of the road.

The woodcutter, driving the oxen, looked ahead and watched the road from his cart. Meanwhile he came up to the first chuvyak.

The man said to himself, "One chuvyak is not worth climbing down from the cart for," and continued on his way. When he came to the second chuvyak, he stopped the oxen, climbed down from the cart, picked up the chuvyak, and went back for the other one.

The Georgian thief unharnessed the oxen and hid them near the road. The man picked up the two chuvyaks and, with them, came home without firewood and without oxen. Where was he to find the oxen now?

The Ossetian thief marveled at the Georgian thief and said:

"My friend, judging by your methods, you will not need to be taught theft for long."

They sat and again cast their eyes over the surroundings from a height. At that time, by the forest edge, along the road, a man was walking, leading a goat behind him with a rope thrown around its neck; behind the goat a kid was running.

Again the Georgian said to the Ossetian:

"I absolutely must steal the goat and the kid from this man."

"How can that be?" said the Ossetian. "The rope is on the goat's neck, and the man is holding the rope in his hands."

"We shall see," said the Georgian, and again hid himself.

He got ahead of the man in the thickets, sat down in a convenient place, and waited for him. He had not been sitting long when the man with the goat soon came up to him. From behind his cover the Georgian offered little branches of shrub to the kid. As soon as the kid turned toward the branches, and may the same happen to your enemy's wares at market, the Georgian seized the kid, plugged its mouth with a bunch of grass so that it would not cry out, tied its legs with a hop-stem, threw it into the bushes, and ran along the road through the thickets.

When the man had gone a certain distance, the goat bleated for its kid. The man looked back: there was no kid. He stuck his staff into the ground, tied the goat to it, and himself ran along the road, saying, "Where has it vanished?"

This was what the Georgian thief had been waiting for. He seized the goat and hid it deep in the thickets.

The man did not find the kid, and he lost the goat as well.

"That will be enough for today," said the Georgian.

"You handle the work well enough," said the Ossetian. "If matters go on without hindrance in this way, we shall live somehow, and perhaps I will not even have to teach you."

The Ossetian thief lived in the aldar's village. In the middle of the village a river flowed, and at one place there was a bridge over the river. The aldar was very rich. Of his two towers, in one a heap of gold was piled up, and in the other a heap of silver. The two friends knew this, but they did not know for certain which tower held the gold.

One day the Georgian again said to the Ossetian:

"My friend, let us make use of the aldar's gold."

"It would have been better if you had not begun speaking of this. A man who resembles a man should not even speak of an impossible matter."

"And why should the matter not come to pass?" asked the Georgian.

"For one thing, not even a bird can fly into the aldar's towers. For another, it is unknown in which tower the heap of gold is located."

"Leave all that aside for now, but listen to me carefully. Let us go and claim both banks of the river for ourselves. We will head toward the bridge and begin to quarrel and curse, threatening one another. When we meet on the bridge, we will throw ourselves at one another and start beating one another, counting one another's ribs. People will rush to separate us and will ask why there is a quarrel. Then you say: 'This Georgian donkey claims that the aldar's gold is in the upper tower.' In that way the location of the gold will be discovered."

As the Georgian said, so they did. One went from one side of the river, the other from the other side, threatening one another, and when they met on the bridge they began to beat one another. Those passing over the bridge surrounded them and began to separate and shame them.

"Of course! Even a donkey could burst from vexation over this Georgian ass! I tell him that the aldar's gold is in the upper tower, and he says to me, 'No, it is in the lower tower.'"

"Friends, in order to learn where another man's goods are, you should not have injured one another like this," said those separating them.

Then they pointed out to them in which tower the aldar's heap of gold was kept. Without thinking long, the two friends, having learned what they needed, came home merrily.

Near the village there were dense thickets, hidden places. From there the two friends began a tunnel. When they had brought the tunnel to the foundation of the tower, at night they carried out from it as much gold as one man could carry.

The aldar, a greedy man who loved wealth, inspected all his riches every day. One morning it seemed to him as though the heap of gold had sunk. He called the elders and asked them:

"Can a heap of gold sink?"

"It can sink," said the old men, "because gold has great weight."

They sent to ask the Kulbadag woman. The Kulbadag woman said:

"The heap of gold has not sunk, but someone has stolen from the aldar's gold. Pour undiluted glue in the tower, and then it will be seen that I am telling the truth."

The aldar did so: he poured undiluted glue on the place where the heap of gold was.

The two friends went out to the aldar's tower for gold. The Ossetian stood at the entrance and kept watch; the Georgian went inside and sank waist-deep in the undiluted glue. He tried to get out, but the more he turned, the more strongly he stuck in the glue.

When the Georgian thief did not come out for a long time, his friend came near him and said:

"What is the matter with you? Why have you not shown yourself for so long?"

"I am here, here, but I no longer have command of my limbs. I will not get away from here now. But for God's sake, for the sake of your father and mother, cut off my head and hide it somewhere."

"I will die before I do that. Should I cut off my sworn friend's head with my own hand? God will condemn this, and I myself will not allow myself to do it."

"Do not comfort me with tears. If my head stays on me until morning, do I not know what the aldar will do to me? You will not be my friend if you do not carry out what I say."

Against his will, with tears, the Ossetian cut off his friend's head, carried it out that same night, and hid it in his cellar.

In the morning word spread through the village: a man without a head had stolen the aldar's gold.

Then the Kulbadag woman said:

"The thief had a head, but someone cut it off. Aldar, have the man without a head carried out to the place where seven roads meet, put a guard over him, and give the guard an order to detain whoever begins to grieve over the dead man and pity him. You should know that the one who took his head will not leave his body either. He will come for it."

They dug out the dead man, laid him at the place where seven roads meet, and kept watch over him.

The Ossetian thief heard the news about his friend. He had food and drink prepared, loaded them on a donkey, and covered them with a piece of felt. He tied the donkey-foal in the cellar and ordered his mother:

"Whatever time the she-donkey comes back, at once put her in the cellar beside the donkey-foal and lock the door behind them."

With this the thief set out from home. It was toward evening when he reached the place where seven roads meet.

"Good evening," he said to those guarding the dead man.

"May your road be straight," answered those who were guarding the man without a head.

"What are you doing here?"

"We are guarding the one who stole the aldar's gold."

"It would have been right to do still worse to this God-cursed man. Look, he stole the gold of our aldar."

"And where are you headed?"

"I am carrying memorial offerings for the dead. It would be good if you commemorated the dead man. Drink a cup each, and there where I am carrying this, the same will happen."

Why should the guards not drink for the repose of the dead man's soul? He began to draw araka and beer from the wineskins and to press the guards; they began to drink and eat.

Meanwhile it grew late.

"Now I will go. I am carrying memorial offerings."

"Where will you go now on such a dark night? Stay here; in the morning you will set out."

"I am afraid."

"What are you afraid of?"

"The man without a head will steal my she-donkey, and then how will I support my household?"

"Do not be afraid. From us a crow will not carry off a bone. And if something happens to her, we answer with our heads."

That night he stayed there. He covered himself with his burka and began to snore, as if he had fallen soundly asleep. At one point he threw off the burka and looked around on all sides. The men guarding the man without a head, after what they had drunk, were sleeping the sleep of the dead.

The man jumped up, laid the man without a head on the she-donkey, and struck the she-donkey several times. The she-donkey moved off, and that same night, braying, found herself at the door of her own house. The thief's mother ran out and led her into the cellar.

In the morning the guards woke. They looked: there was neither dead man nor she-donkey. The owner of the she-donkey was sleeping and snoring, covered with his burka. They had no wish to wake him.

He too woke and began to grieve when his she-donkey was not there.

"You have ruined me! May your houses be ruined. Did I not tell you that the desperate man without a head would steal my she-donkey? Why did you detain me, when I did not want to stay?"

The man would not calm down. How could anxiety not settle into the guards as well? They began to run here and there. The thief threw the burka over himself and went home.

The news spread through the whole village. People said:

"The man without a head first stole the aldar's gold, and now he has stolen a she-donkey, and no one knows where he has gone."

The aldar summoned the Kulbadag woman and said to her:

"You kept saying that a man without a head did not steal my gold. Look now: he has stolen a she-donkey too."

"Of course the man without a head did not steal anything, but what happened was as I told you: the one who cut off his head hid his body too."

"By what means can he be found?"

"You have two camels. Drive them out late at night, and the man whose yard they manure is your thief."

When late night came, the aldar drove the two camels from the yard. The camels soon came into the thief's yard and manured it. The young man came out into the yard, and when he saw the camels' behavior, he seized a flexible switch and drove them before him. He drove the two camels first into one yard, then into another, and in this way he drove them through several streets. In every yard the camels left a trace in the form of dung. Then he drove them on and shut them in his cellar.

When morning came, the aldar sent men to identify the guilty one. They went by the camels' tracks into one yard, and there was camel dung there. They went into another: the same thing was there. In this way they visited many yards, and in each there was the trace of the two camels and their fresh dung.

The men who had been sent returned to the aldar and told him that they had carried out the aldar's will, and then what they had found in the yards.

The aldar grew angry. He called the Kulbadag woman and said to her:

"You have made my head a laughingstock. It was not enough that I suffered the damage I had already suffered: now two of my camels have also fallen to someone, and this because of you. I must surely avenge the wrong on you. You must be killed."

"Aldar, aldar, de-zad, de-zad, for the sake of your grace! Do not hurry. I do not think of fleeing anywhere from this country. I will tell you one more thing: your head has suffered much damage, but I believe, try for the last time what I tell you. If nothing comes of this either, then I am in your power."

"What else do you want to say?"

"The thief must certainly be found. Send your daughter to the place where seven roads meet. Send a hundred riders to guard her. Give your daughter steel scissors. Aldar, the one who has done all this to you will appear to your daughter at the place where seven roads meet. And give your daughter the order that she should secretly cut off the thief's beard on the right side. I give you my word that the one you are seeking will not manage to hide in that case."

The aldar equipped his only daughter and gave her steel scissors. He explained to her what had to be done with the scissors. He sent a hundred chosen riders with the girl.

The aldar's daughter and the hundred riders stopped at the place where seven roads meet. When evening came, such a storm rose that the hundred riders did not know what to do with themselves. Since all were frightened, thinking they would perish, each tried only to save his own head: they all hid.

The Ossetian thief came out and very quickly found the aldar's daughter. Who knows how long they stayed together? But for one moment the thief closed his eyes. The aldar's daughter snatched up the steel scissors and cut off the thief's beard on the right side.

Before dawn the thief woke and set off for his home. Who knows how far he had gone? Then he touched his beard with his hands.

"I am completely lost: half my beard is gone. What has she done to me, what! But may I not bear the name of a man if I do not think up some means to cover my tracks."

He turned back to the aldar's daughter.

"I did not say good night to you, and so I have returned to you. Besides, I suppose morning will not come very soon."

He stayed again with the aldar's daughter. The girl fell asleep. The thief needed nothing better. He pulled the steel scissors out from under her pillow. He went around the sleeping riders and cut the beards of all of them on the right side. Then, quiet and calm, he came home with the steel scissors.

The aldar could not restrain his anger.

"My property has been stolen, and my head has fallen into disgrace. If so many people have mocked my only daughter, then woe to her! Woe to you, Kulbadag woman! For both the calamities and the dishonor I have suffered, I am wholly obliged to you. You have done this to me, you!"

And he called the Kulbadag woman to him.

"You can no longer justify yourself in anything. I will kill you."

"Aldar, aldar, de-zad, de-zad, for the sake of your grace! You have spoken correctly: I can no longer justify myself, and I will not justify myself. But I ask you: if you kill me, what profit will you have from that?"

"My anger will pass."

"Aldar, you will take sin on yourself in vain. You should take care for your soul. Do better: give your daughter to the man who has shown so much cleverness, resourcefulness, and courage. He will be fit for you as a son-in-law."

The aldar did not object. He gave an order:

"Let the man who has been able to do so many unpleasant things to the aldar appear before him, and the aldar will give him his daughter."

The thief appeared. The aldar arranged a wedding and gave him his daughter. The thief quieted down. He was now ashamed to steal and misbehave, and to this day they live in full harmony with the aldar's daughter.

Heard from Bidzigo Revazov in 1922 in the village of Ardon. November 27.

Source Notes

These notes translate Bekoev's notes 161-167, the notes attached to this tale in the 1928 Russian section.

161. A proverb; this is said of a harmless person.

162. A stately, healthy, dexterous, and brave person is compared to a stag: sag-laeg, "stag-man" or "deer-man."

163. Memorial rites are performed not only by the house of the deceased, but also by his relatives. The latter commemorate him at home, but most often in the house of the deceased, bringing there everything necessary.

164. According to custom, when people carry or convey provisions for memorial rites, they make all those they meet commemorate the dead person by offering them drinks and inviting them to eat.

165. A proverb.

166. This is how people still curse among the folk.

167. A formula for addressing a ruling person, an aldar; it occurs exclusively in tales. Literally: "aldar, aldar, your angel, your angel, for the sake of your mercy."

Colophon

This Good Works Translation was made from G. G. Bekoev's Russian translation of Вор грузин и вор осетин, printed in Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928), pages 83-90 of the Russian section, with Bekoev's notes 161-167 translated from the same volume.

The English follows the Russian translation as its direct base. The Ossetian text section is present in the same printed scan, but this page should not be read as a direct translation from Ossetian.

Source Colophon

Source witness: Russian State Library / Rusneb viewer document rsl01008478383, Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3, Vladikavkaz, 1928. The source volume identifies Tsotsko Ambalov as recorder and G. G. Bekoev as author of the preface, Russian translation, and notes.

Translated passage: Вор грузин и вор осетин, viewer pages 227-234, printed Russian pages 83-90. Translated notes: viewer page 284, notes 161-167.

Public viewer: https://viewer.rsl.ru/rsl01008478383

Rusneb catalog: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_008478383/

Source Text

Russian Text

Viewer Page 227 / Printed Page 83

Вор грузин и вор осетин

Раз грузин пришел в гости к своему присяжному (другу) — осетину. Давно не видели они друг друга. Радости и ласкам их не было конца. Когда успокоились, то осетин спрашивает грузина:

— Видеть тебя мне так же приятно, как видеть солнце, но, может быть, ты пришел из-за дела какого-нибудь?

— Не ошибаешься, — сказал грузин, — до сих пор прожил правдой, кроме своих трудов, никогда не воспользовался чужим, не вынул изо рта овцы былинки 161). Теперь я пристрастился к воровству; работа стала мне ненавистна. Научи меня воровать: кроме воровства сердце ни к чему не лежит.

Viewer Page 228 / Printed Page 84

— Другие хорошие дела трудны, но воровать, жил бы ты, научим.

Сколько времени прошло — кто знает? Но в один день отправились побродить. Смотрят — дровосек едет на паре волов — везет дрова, сидя на возу и посвистывая.

Грузин говорит:

— Вот бы нам иметь эту пару волов!

— Что ты даром говоришь! На дровах сидит лихой человек, подобный оленю 162); бойко идут его волы; дровосек только на них смотрит и погоняет их, больше ничем не занят, — разве они могут достаться в руки? Превратись в чорта — все равно ничего не сделаешь.

— Посмотрим, — сказал грузин-вор и по краю дороги, по бурьяну обогнал дровосека, снял один чувяк и бросил его на дорогу, а сам продолжал бежать в стороне от дороги, и пробежал несколько, как опять снял чувяк и бросил на середину дороги.

Дровосек, погоняя волов, смотрит вперед и с своего воза наблюдает за дорогой. Тем временем он подъехал к первому чувяку. Говорит человек про себя: «один чувяк не стоит того, чтобы из-за него стоило слезать с воза», — и продолжает свой путь дальше.

Когда доехал до второго чувяка, он остановил волов, слез с воза, поднял чувяк и идет за другим. Вор-грузин выпряг волов и укрыл их возле дороги. Поднял человек два чувяка и с ними, без дров и без волов пришел домой — где уж ему было найти волов!

Подивился вору-грузину осетин-вор и сказал:

— Друг мой, судя по твоим приемам, тебя долго не нужно будет обучать воровству.

Сидят и опять окидывают взором окрестность с высоты. В то время мимо лесной опушки по дороге идет человек, ведя за собою козу, накинув ей на шею веревку, за козой бежит козленок.

И говорит опять грузин осетину:

— Я должен обязательно уворовать козу и козленка у этого человека.

— Как это может быть? — сказал осетин, — на шее козы веревка, за веревку держится человек руками.

— Посмотрим, — сказал грузин — и опять скрылся.

Опередил человека в зарослях и засел в удобном месте и поджидает человека. Недолго сидел — скоро подошел к нему человек с козой. Грузин из-за прикрытия поднес козленку веточки кустарника. Как только козленок повернулся к веткам, да будет с базарным товаром твоего недруга то же самое, грузин схва-

Viewer Page 229 / Printed Page 85

тил козленка, заткнул ему рот пучком травы, чтобы не кричал, связал ему ноги стеблем хмеля, бросил его в кусты, а сам по зарослям побежал вдоль дороги.

Когда человек прошел некоторое расстояние, то коза заблеяла своему козленку. Человек посмотрел назад — нет козленка. Воткнул свою палку в землю, привязал к ней козу, сам, говоря: «куда он запропастился», — побежал по дороге.

Грузин-вор этого и дожидался. Схватил козу и запрятал глубоко в зарослях. Человек не нашел козленка, лишился и козы.

— На сегодня будет довольно, — сказал грузин.

— Ничего себе справляешься с делом, — сказал осетин, — если беспрепятственно будет идти дело так, как-нибудь будем жить, потом мне и не придется учить тебя.

Вор-осетин жил в селении алдара; по середине селения протекала река, через реку в одном месте мост. Алдар был большой богач. Из двух его башен в одной была куча золота насыпана, в другой — серебра. Два приятеля знали это, но достоверно не знали, в которой было золото.

В один день грузин говорит опять осетину:

— Мой друг, воспользуемся золотом алдара.

— Лучше бы ты не заговорил об этом: человеку, похожему на человека, не следует и говорить о несбыточном деле.

— А почему бы не состояться делу? — спросил грузин.

— С одной стороны в башни алдара даже птица не может залететь, с другой — неизвестно, в которой башне находится куча золота.

— Это все пока оставь, но послушай меня со вниманием. Пойдем и присвоим себе оба берега реки. Направимся в сторону моста и начнем между собою ссориться и браниться, угрожать друг другу. Когда встретимся на мосту, бросимся друг на друга и начнем колотить друг друга, пересчитаем друг другу ребра. Люди бросятся разнимать нас, станут спрашивать, из-за чего ссора. И тогда ты скажи: «этот грузинский осел утверждает, что золото алдара находится в верхней башне», — таким путем обнаружится местонахождение золота.

Как сказал грузин, так и сделали. Один с одной стороны реки, другой — с другой стороны пошли, угрожая друг другу и, встретившись на мосту, стали колотить друг друга. Проходившие по мосту окружили их и стали разнимать, стыдить.

— Как же! и осел может лопнуть от досады на этого грузинского ешака! Я ему говорю, что золото алдара находится в верхней башне, а он мне — нет, в нижней башне.

Viewer Page 230 / Printed Page 86

— Из-за того, чтобы узнать, где находится чужое добро, вам не следовало, друзья, так обижать друг друга, — сказали разнимавшие их, потом указали им, в какой башне хранится золотая куча алдара.

Не долго думая, два приятеля, узнав, что им было нужно, весело пришли домой.

Около селения были густые заросли, укрытые места. Оттуда два приятеля начали подкоп. Когда подкоп довели до основания башни, то ночью вынесли оттуда столько (золота), сколько мог вынести один человек.

Алдар — человек жадный, любивший богатство — каждый день осматривал все свои богатства. В одно утро ему показалось, как будто золотая куча опустилась. Позвал старших людей и спрашивает их:

— Может ли опускаться золотая куча?

— Может опускаться, — сказали старые, — потому, что золото имеет большую тяжесть.

Послали к Кулбадаг женщине спросить. Кулбадаг женщина сказала: «Не опустилась куча золота, но кто-то уворовал из золота алдара. Налей клей без воды в башне, и тогда будет видно, что я говорю правду».

Алдар так и сделал: он налил клею без воды на том месте, где была куча золота.

Вышли два приятеля за золотом к башне алдара. Осетин стоит у входа и караулит; грузин вошел во внутрь и по пояс завяз в клее без воды. Пытался он еще вылезть, но чем больше он вертелся, тем сильнее увязал в клее.

Когда долго не выходил вор-грузин, то его приятель подошел к нему близко и говорит ему:

— Что с тобой, почему так долго не показываешься?

— Здесь-то я, здесь, но больше я не владею своими конечностями, не уйти мне уж отсюда. Но ради бога, ради отца и матери твоей, отруби мне голову и спрячь ее где-нибудь.

— Умру и то не сделаю этого. Другу присяжному я чтобы собственной рукой голову отрубил? И бог осудит это, и сам я не позволю себе сделать этого.

— Не утешай меня слезами; если до утра останется голова на мне, то разве я не знаю, что сделает со мною алдар? Не будешь ты мне другом, если не исполнишь то, что я говорю.

Поневоле, со слезами, отрубил осетин голову своего друга, вынес ее в ту же ночь и спрятал у себя в погребе.

Утром разнеслось по селению — у алдара покрал золото человек без головы.

Тогда Кулбадаг женщина сказала:

Viewer Page 231 / Printed Page 87

— У вора была голова, но кто-то отрубил ее. Алдар, заставь вынести человека без головы на то место, где соединяются семь дорог и приставь к нему охрану и дай ей наказ — чтобы они задержали того, кто начнет горевать о покойнике, жалеть его. Должно тебе знать, что взявший голову его, не оставит и туловища его, он явится за ним.

Отрыли покойника, положили его на месте соединения семи дорог и караулят его.

Осетин-вор услыхал весть о своем друге. Заставил приготовить пищу и напитки, навьючил их на осла, прикрыл куском войлока. Осленка привязал в погребе и наказал матери: «В какое бы время не вернулась ослица, сейчас же убери ее в погреб около осленка и запри за ними дверь».

С этим вор отправился из дому. Свечерело, когда он достиг места, где соединяются семь дорог.

— Добрый вечер, — говорит он охраняющим покойника.

— Да будет пряма твоя дорога, — дали ему ответ караулившие человека без головы.

— Что вы делаете здесь?

— Вот караулим того, кто поворовал золото алдара.

— Еще хуже нужно было поступить с этим богом проклятым. Посмотрите, он воровал золото нашего алдара.

— А ты куда направляешься?

— Вот несу поминальное 163) для покойников. Хорошо было бы, если бы помянули покойника 164). Выпейте по чашке, и там, куда несу это, будет то же самое.

Почему было караульщикам не выпить за упокой души покойника? Начал цедить из бурдюков араку, пиво и просить караульщиков; те стали пить, есть.

Тем временем стало поздно.

— Теперь иду, несу поминальное.

— Куда ты теперь пойдешь в такую темную ночь? Оставайся здесь, утром отправишься.

— Боюсь я.

— А чего боишься?

— Уворует мою ослицу человек без головы, и тогда чем я буду содержать свой дом?

— Не бойся, от нас ворон кости не унесет 165). Если же с ней что случится, мы отвечаем головами.

Ночью он остался там. Укрылся он буркой и захрапел — дескать заснул крепко. В одно время он скинул бурку и осмотрелся во все стороны. Караулившие человека без головы, после выпитого, спали мертвым сном.

Viewer Page 232 / Printed Page 88

Человек вскочил, положил на ослицу человека без головы и нанес несколько ударов ослице. Ослица сдвинулась и тою же ночью с ревом очутилась у дверей своего дома. Мать вора выбежала и ввела ее в погреб.

Караульщики утром проснулись. Смотрят — ни покойника, ни ослицы нет. Хозяин ослицы спит с храпением. Укрыт он буркой своей. Нет у них охоты разбудить его.

Проснулся он тоже и закручинился, когда не оказалось там его ослицы.

— Разорили вы меня, пусть будут разрушены ваши дома 166). Не говорил ли я вам, что бедовый человек без головы украдет мою ослицу? Почему вы задержали меня, ведь я не хотел оставаться?

Не успокаивается человек и нет. И в караульщиков тоже как могла не поселиться забота? Стали бегать туда-сюда. Вор накинул на себя бурку и отправился домой.

Разнеслась весть по всему селению. Люди говорили:

— Человек без головы вначале украл золото алдара, теперь же украл ослицу, и неизвестно, куда он девался.

Алдар пригласил Кулбадаг женщину и сказал ей:

— Ты все говорила, что не человек без головы уворовал мое золото. Смотри-ка, теперь он уворовал и ослицу.

— Конечно, ничего не уворовал человек без головы, но случилось так, как я тебе говорила: тот, кто отрезал ему голову, спрятал и туловище его.

— А каким способом его можно найти?

— Есть у тебя два верблюда. Выгони их ночью поздно, и чей двор унавозят — тот есть твой вор.

При наступлении поздней ночи, алдар погнал со двора двух верблюдов. Верблюды скоро же пришли во двор вора и унавозили его. Молодой человек вышел во двор и когда увидел поведение верблюдов, то схватил гибкую хворостину и погнал их впереди себя.

Загоняет двух верблюдов то в один, то в другой двор и таким образом прогнал их по нескольким улицам. Верблюды в каждом дворе оставляли след в виде помета; потом погнал их и загнал в свой погреб.

Когда настало утро, то алдар послал людей, чтобы они выявили виновного. Заходят по следам верблюдов в один двор, а там помет верблюжий; заходят в другой — там то же самое. Таким образом, посетили много дворов, и в каждом — след двух верблюдов и свежий помет их.

Посланные вернулись к алдару и рассказали, что они выполнили волю алдара, потом — что они обнаружили во дворах.

Разгневался алдар. Призвал Кулбадаг женщину и говорит ей:

Viewer Page 233 / Printed Page 89

— Сделала ты из головы моей посмешище. Не довольно было мне ущерба, который потерпел я до этого, еще и два верблюда моих достались кому-то, и это из-за тебя. Я должен непременно выместить зло на тебе: надо тебя убить.

— Алдар, алдар — де-зад, де-зад, да фарныстан 167)! Не поспеши, я не думаю никуда убегать из этой страны. Скажу тебе еще одно: много ущерба понесла голова твоя, но я верю — последний раз испытай то, что я тебе скажу. Если из этого тоже ничего не выйдет, то ведь я в твоей власти!

— Что еще хочешь сказать?

— Вора надо найти непременно. Пошли ты свою дочь на то место, где соединяются семь дорог. Сто всадников пошли для ее охраны. Дай дочери булатные ножницы. Алдар, тот, кто причинил тебе все это, появится и к дочери твоей на место соединения семи дорог. И дай наказ дочери своей, чтобы незаметно она отрезала вору бороду с правой стороны. Даю тебе слово, что тому, кого ты ищешь, в таком случае не удастся укрыться.

Снарядил алдар единственную дочь свою, дал ей булатные ножницы; объяснил ей, что нужно сделать ножницами. Сто отборных всадников послал с девушкой.

Дочь алдара и сто всадников остановились на том месте, где соединяются семь дорог. Когда настал вечер, то поднялась такая буря, что сто всадников не знали, куда им деваться. Так как все испугались, думая, что погибнут, то каждый постарался сохранить лишь свою голову — все попрятались.

Вор-осетин вышел и очень скоро нашел дочь алдара. Сколько времени они пробыли вместе — кто знает? но вор на одно мгновение закрыл глаза. Дочь алдара выхватила булатные ножницы и отрезала с правой стороны бороду вора.

Еще до рассвета вор проснулся и отправился в дом свой. Какое расстояние прошел — кто знает? и он тронул руками бороду.

— Пропал ведь я совершенно, — нет на мне половины бороды моей. Что она сделала со мной, что! Но пусть не буду я носить имени мужчины, если я не придумаю какого-либо средства замести следы свои.

Повернул обратно к дочери алдара.

— Не сказал я тебе доброй ночи и потому я вернулся к тебе, потом, полагаю, еще не скоро наступит утро.

Задержался опять с дочерью алдара. Девица заснула. Вору ничего лучшего и не нужно было. Вытащил он из-под ее изголовья булатные ножницы. Обошел он сонных всадников и у всех остриг бороды с правой стороны. Затем он тихо-спокойно пришел домой с булатными ножницами.

Viewer Page 234 / Printed Page 90

Алдар не в силах был сдерживать свой гнев.

— И имущество мое уворовано, и голова моя попала в бесславное положение. Если столько народу поиздевалось над моей единственной дочерью, то будет ей! Горе тебе, Кулбадаг женщина! И бедствиям, и бесчестию, испытанным мною, всецело обязан я тебе. Ты мне это сделала, ты!

И призвал к себе Кулбадаг женщину.

— Ничем себя уж не оправдаешь — убью тебя.

— Алдар, алдар, де-зад, де-зад, да фарныстан! Правильно ты сказал: я себя не оправдаю уже, да и оправдывать не стану. Но прошу тебя — если ты убьешь меня, то какая польза будет тебе от этого?

— Пройдет злоба моя.

— Алдар, понапрасну возьмешь грех на себя, тебе следует позаботиться о душе. Лучше сделай так: отдай свою дочь тому, у кого оказалось столько ловкости, находчивости, столько мужества. Он будет годиться тебе, как зять.

Не стал возражать алдар. Дал он повеление:

— Пусть явится к алдару тот, кто смог сделать ему столько неприятностей, и алдар выдаст за него свою дочь.

Вор появился. Алдар устроил свадьбу и отдал ему свою дочь. Вор смирился, стыдится уж воровать, безобразничать, и теперь еще живут в полном согласии с дочерью алдара.

(Слышал от Ревазова Бидзиго 1922 года в селении Ардон). 27 ноября