This Good Works Translation is made from G. G. Bekoev's Russian translation of an Ossetian tale recorded in Памятники народного творчества осетин, Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928). The same printed volume contains an Ossetian text section, but the English page here follows Bekoev's 1928 Russian translation.

Translation

One day, when the sky was dim, when it looked out from under frowning brows, Uastyrdzhi was riding on his lame horse along the road. He met a priest, greeted him, and asked him:

"Father, you are a teacher of doctrine, a learned man. Tell me: will there be rain or not?"

The priest looked at the state of the sky and gave an answer:

"There will be rain."

"For God's sake, for the sake of that Christ to whom you pray, tell me the truth: will there be rain or will there not?"

The priest again cast his gaze over the edges of the sky and again said:

"It will not pass without rain."

"If you are speaking untruth, then turn into a donkey."

Immediately after this, the priest turned into a donkey and brayed three times. Uastyrdzhi drove him before himself.

He rode and rode. The sky was troubled, and now a mullah too was coming.

"May your road be straight, mullah!"

"May your matter be right, traveler!"

"Effendi, be gracious to me. Tell me: will there be rain or not?"

The mullah said at once:

"There will be."

"For the sake of your religion, tell me the truth: will there be rain or will there not?"

"It cannot fail to rain," the mullah said again.

"If you have spoken untruth, then turn into a she-donkey."

The mullah turned into a she-donkey.

Uastyrdzhi drove before himself the donkey and the she-donkey. He rode and looked: one man was coming out from the mountains, holding four leather sacks under his arm.

"May your road be straight," Uastyrdzhi said to him.

"Your matter will be straight, my little sun," the mountaineer said to him.

"Will you not tell me, good man: will there be rain or not?"

"To that, my little sun, I will not give you an answer. God has never informed me of his intentions."

"For God's sake, tell me: will rain come, or will it not?"

"May my soul be a sacrifice to God, but I tell you: I have no information about God's intentions, and I do not know them. I will only tell you this: sometimes rain comes on a sunny day, and sometimes in a rainy day the sun looks out. For God there are no difficulties. Either there will be rain, or there will not be rain."

"Where are you holding your road?"

"To the plain. Perhaps I may succeed somewhere in getting bread. My family has been overtaken by hunger."

"And what are you carrying under your arm?"

"Leather sacks."

"How much can you bring on foot?"

"If somewhere I find hired horses or donkeys, then I will not be on foot. Otherwise, I will take as much as I am able to carry on myself, so that we do not die of hunger."

"Listen to me. I am riding on a distant road, and these donkeys are only amusement for me. Take them to your home. Work on them yourself for a year, and then, besides yourself, give them to your neighbors too. Afterward, when the year is out, bring them here."

After this he threw wheat grains into two of the poor man's sacks, and both sacks became full of wheat. At the forest edge he cut poles with branches and made a device for loading the donkeys. He put them on the backs of the donkeys, and the mountaineer loaded the two sacks onto them. He thanked his benefactor, and then each of them went his own road.

Singing songs, the mountaineer arrived at his home. Sparing no strength, he began to work. In the day he no longer sat down, and at night he did not sleep. Nor did the donkeys, fat from idleness, tire. By the end of the year, a beautiful little foal with long ears was running behind the she-donkey.

After the year had passed, at the appointed time, the poor mountaineer appeared at the established place with the two donkeys and the foal.

"Greetings!"

"Live well!"

"And what is that behind them?"

"That is the increase: the she-donkey has foaled."

"Then do this as well: work on them for another year, finish your work. I still have no time for them."

The mountaineer worked on them for a second year, and then behind the she-donkey there began to run a second foal, a female. At the appointed time he again brought them to the marked place. Uastyrdzhi stood there and said to the mountaineer, the dziglo:

"Let the two increases be yours. Go to your home, raise them, and work on them."

After this he drove the donkeys before himself, and at the place where the road passes through thickets, he turned the donkey back into the priest.

"That you are Uastyrdzhi, I learned," said the priest, "but may God not forgive you: the mountain dziglo leaned on me too hard."

When they had gone a little farther, Uastyrdzhi turned the she-donkey back into his former shape, and the mullah said to him:

"I learned that you are red-eyed Uastyrdzhi, but may this not seem good to God: the mountain dziglo made me work too much."

After this Uastyrdzhi hid himself.

Ilas Salamov, son of Uba, told the tale on the day of Bitso Naskidaev's death, November 6, 1922.

Source Notes

These notes translate Bekoev's notes 152-155, the notes attached to this tale in the 1928 Russian section.

152. See note 67. Note 67 identifies Uastyrdzhi as patron of riders and of men generally; women do not pronounce his name, but call him laegty dzuar, "the deity of men." Bekoev adds that one may see in him Saint George the Victorious.

153. A formula of answering greeting when meeting on the road.

154. Among highlanders, their own bread is usually not enough, and they bring it from the plain, often by pack transport because of the lack of convenient roads.

155. In tales, highlanders give this name to giants and other evil beings.

Colophon

This Good Works Translation was made from G. G. Bekoev's Russian translation of Священник и мулла, printed in Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928), pages 75-77 of the Russian section, with Bekoev's notes 152-155 translated from the same volume.

The English follows the Russian translation as its direct base. The Ossetian text section is present in the same printed scan, but this page should not be read as a direct translation from Ossetian.

Source Colophon

Source witness: Russian State Library / Rusneb viewer document rsl01008478383, Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3, Vladikavkaz, 1928. The source volume identifies Tsotsko Ambalov as recorder and G. G. Bekoev as author of the preface, Russian translation, and notes.

Translated passage: Священник и мулла, viewer pages 219-221, printed Russian pages 75-77. Translated notes: viewer page 284, notes 152-155.

Public viewer: https://viewer.rsl.ru/rsl01008478383

Rusneb catalog: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_008478383/

Source Text

Russian Text

Viewer Page 219 / Printed Page 75

Священник и мулла.

В один день, когда небо было смутно, когда оно смотрело из-под нахмуренных бровей, едет Уастырджи 152) на своем хромом коне по дороге. Встретил священника, приветствовал его и спрашивает:

— Батюшка, ты вероучитель, человек ученый, скажи-ка мне — будет дождь или нет?

Священник посмотрел на состояние неба и дал ответ:

— Будет дождь.

— Ради бога, ради того христа, которому ты молишься, скажи мне правду — будет дождь или не будет?

Священник опять окинул взором края неба и опять говорит:

Viewer Page 220 / Printed Page 76

— Не обойдется без дождя.

— Если говоришь неправду, то превратись в осла.

Вслед за этим священник превратился в осла и заревел три раза.

Погнал его Уастырджи перед собой. Едет, едет, небо волнуется, и вот еще идет мулла.

— Да будет прям твой путь, мулла!

— Дело твое да будет правое, путник!

— Ефенди, будь благосклонен ко мне, скажи мне — будет дождь или нет?

Мулла сразу сказал:

— Будет.

— Ради твоей религии, скажи мне правду: будет дождь или не будет?

— Не может не пойти дождь, — сказал опять мулла.

— Если сказал неправду, то превратись в ослицу.

Мулла превратился в ослицу.

Гонит перед собой Уастырджи осла и ослицу. Едет и смотрит — из гор выходит один человек, держа под мышкой четыре мешка кожаных.

— Да будет пряма твоя дорога, — говорит ему Уастырджи.

— Дело твое будет прямо 153), мое солнышко, — говорит ему горец.

— Не скажешь ли мне, добрый человек: будет дождь или нет?

— На это, солнышко мое, я не дам тебе ответа: бог никогда не сообщал мне о своих намерениях.

— Ради бога, скажи мне: пойдет дождь или не пойдет?

— Да будет моя душа жертвой богу, но говорю тебе: о намерениях бога у меня нет никаких сведений, и я их не знаю. Только скажу тебе: бывает и так, что в солнечный день пойдет дождь, бывает, что и в дождливый день проглянет солнце. Для бога нет трудностей. Или будет дождь, или не будет дождя.

— Куда же ты держишь путь?

— На плоскость, может удастся где-нибудь раздобыть хлеба 154) — семья моя застигнута голодом.

— А что несешь под мышкой?

— Мешки кожаные.

— А сколько ты можешь принести пешком?

— Если где-нибудь найду наемных лошадей, ослов, тогда я не буду пеший; в противном случае возьму столько, сколько буду в состоянии нести на себе, чтобы не умереть с голоду.

— Послушай-ка меня: еду я в далекий путь, и эти ослы мне только потеха. Возьми их к себе домой, работай на них в течение года сам; потом, помимо себя, отдавай их еще и соседям тоже. Потом, по истечении года, доставь их сюда.

Viewer Page 221 / Printed Page 77

После этого бросил он в два мешка бедняка пшеничные зерна, и оба мешка стали полными пшеницей.

Нарубил у опушки леса палки с суками и устроил приспособление для навьючивания ослов, положил их на спины ослов, и горец два мешка навьючил на них. Поблагодарил своего благодетеля, и затем каждый из них поехал своей дорогой.

Распевая песни, прибыл горец в свой дом.

Не жалея сил, начал работать, — днем он уж не присаживался и ночами не спал. Не уставали и жирные от праздности ослы. К концу года за ослицей уж бегал красивый маленький осленок с длинными ушами.

По прошествии года, к назначенному сроку, бедный горец явился к установленному месту с двумя ослами с осленком.

— Здравствуй!

— Живи хорошо!

— А что это еще за ними?

— А это надбавка: ослица ожеребилась.

— Так сделай еще так: еще один год проработай на них, выполни свои работы; мне еще не до них — некогда.

Горец и второй год проработал на них, потом за ослицей начал бегать второй осленок — самка.

К установленному сроку опять привел их в намеченное место. Уастырджи стоит там и говорит горцу дзигло 155):

— Две надбавки пусть будут тебе; иди в свой дом, вырасти их и работай на них.

После этого погнал ослов впереди себя и на том месте, где дорога проходит по зарослям, превратил осла обратно в священника.

— Что ты Уастырджи — я это узнал, но, да не простит тебе бог — слишком приналег на меня горный дзигло.

Когда прошли немного дальше, то и ослицу превратил обратно в того, кем была, и сказал ему мулла:

— Узнал я, что ты красноглазый Уастырджи, но пусть не покажется богу хорошо: слишком много заставил меня работать горный дзигло.

За этим Уастырджи скрылся.

Саламов Илас, сын Уба, в день смерти Бицо Наскидаева, 6-го ноября 1922 года рассказал сказку.

Russian Notes 152-155

152. См. прим. 67.

153. Формула ответного приветствия при встрече в дороге.

154. У горцев, обыкновенно, своего хлеба не хватает, и они доставляют его с плоскости, часто вьючным способом, вследствие отсутствия удобных дорог.

155. В сказках так называются у горцев великаны и другие злые существа.