This Good Works Translation is made from G. G. Bekoev's Russian translation of an Ossetian tale recorded in Памятники народного творчества осетин, Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928). The same printed volume contains an Ossetian text section, but the English page here follows Bekoev's 1928 Russian translation.

Translation

There once lived an aldar. Blood was owed to him, but he could not avenge the blood. His enemies were strong, and unless he used cunning, nothing would come into his hands by open force.

The aldar began to think by what means he might avenge the blood, and what he might do for this. He thought for a long time, a long time, and at last a thought was born in his head. And the thought was such that to carry it out there had to be a person who would understand the aldar by indirect sayings.

The aldar had a wife and an only son. They were not such people as would understand indirect sayings.

"I will test my fortune," said the aldar. "I will arrange a bride for my son. Who knows? Perhaps my daughter-in-law will prove to be the person I need for my business."

He married his son. They lived for some time. And the aldar said to himself:

"I will test my daughter-in-law."

He called his son and said to him:

"Prepare yourself for a balts: we set out at midnight. Have the horses ready."

The son rose at midnight, prepared the horses, and father and son set out on the balts. When they had ridden some distance from the village, the father said to the son:

"Young man, shorten our road."

"A road is not a rope. How can I shorten it?" said the son.

The father went and beat the son severely, and at that they returned home.

Evening came. People lay down to sleep, and so did the aldar's family. Then the aldar crept unnoticed to the room of his son and daughter-in-law and listened to them. Conversation was heard in the room.

"You set out on a balts for a week, did you not?" the daughter-in-law asked.

"What balts and such things? He decided to beat me, and on the road he treated me well with his whip," said the aldar's son.

"Should such a man not be put under a donkey?" said the daughter-in-law. "Does anyone so offend a person of your age, especially his only son?"

In the morning the aldar said to his wife:

"Arrange it so that our daughter-in-law does not sleep in our house tonight. She will not be a daughter-in-law for us."

"What has she done to you? Is she not a good enough person?"

"This very night she is not to lie down to sleep in my house. Arrange this," the aldar said again.

The mother-in-law sent away the daughter-in-law, and they again married the son to another maiden. Again days passed; the mother-in-law and daughter-in-law grew fond of one another. Then the aldar again called his son and said to him:

"At midnight have the horses ready. We are setting out on a balts for a week."

Again father and son set out on a balts. How long they rode, who knows? But the father again addressed the son:

"Young man, boil the cauldron without water."

"How can one boil a cauldron without water?" said the son.

Again the aldar beat the son, and they returned home.

At night, when people had gone to bed, the aldar listened to what the son and daughter-in-law were saying.

"Why did you return so soon?" said the daughter-in-law. "You were gathering for a week-long balts, were you not?"

The young man told his wife about the whole balts, how his father had beaten him, and why he had beaten him. Then he also said:

"He lured me out to beat me. Otherwise was he thinking about a balts?"

"Should not a donkey cover such an old man? Does anyone so offend his only heir?" said the daughter-in-law.

At dawn the aldar again said to his wife:

"Send our daughter-in-law back to her father's house, to her father's hearth, so that tonight she is no longer in my house."

"What has happened to you, please, and what do you need from the daughter-in-law? Everything that belongs to a daughter-in-law she does even too well. We already sent one away for the same thing, and now a second," said the wife.

"Know this: if the daughter-in-law spends this night in our house, then there is no place here for you either."

Again they sent the daughter-in-law back to her father's hearth.

The aldar became troubled and began again to make the matter. He made a decision. He called his son and said to him:

"Take our ram and drive it out. Take it around the villages and offer it; perhaps someone will buy it. Sell it for five rubles, on condition that its head and two sides will be ours. You do not need food for the road: show yourself, and fysymy will be ready for you wherever you come."

The aldar's son walked for a long time, offering his ram, but there was no buyer. Many of the aldar's acquaintances fell into thought:

"There has never yet been such a sale. Who will buy a ram for such a price if, besides that, its head and both sides are to go to the seller? Whatever it is, the matter is mistaken. But whether the young man himself is mistaken, or by his father's instruction, this too is unknown."

The aldar's son walked for about a year, but there was no buyer for the ram. At the end he returned home. His road lay through a neighboring village.

"I will try in this village too," said the young man.

He was walking along the street. A girl and her mother met him.

"Good day."

"May your soul be firm," answered the mother.

"Buy my ram from me. The price is five rubles, but the head and sides are mine."

"No, I will not buy at such a price. It is expensive," said the mother, and went on her way.

Then her daughter said to her:

"Take it. Not only is it not expensive, but God has sent us a kusarttag for free."

"Worthless one, you want us to please the young man so that he will look at you with a kind eye," the mother said to her daughter.

"Mother, I tell you, the ram is free: we will pay nothing and will feast on someone else's ram."

The mother yielded and invited the young man into the house.

The girl said to the young man:

"There is no one among us who would slaughter the ram. Do not be lazy; slaughter it for us, and I will help you. Tomorrow, by God's will, we will put the ram's price in your hands and send you on the road home."

They feasted well in this place.

In the morning the girl carefully wrapped the ram's genital organ and its testicles in a cloth and said to the guest:

"Here is the value of your ram. Do you hear? Carry it and give it to your father."

The young man came home. He gave the ram's value to his mother. The mother unwrapped the cloth and began to grieve when she saw what had been wrapped in it. How could she dare show this to the father?

A day passed, or more. The father asked his housewife:

"Our son came back, did he not, and did not drive the ram back? In that case, where is its value?"

"Someone deceived him. Instead of the price for the ram, someone thrust into his hands something I am ashamed to show you," said the mother.

"Bring it, and we will look at it," said the father.

There was nothing to be done, and she brought it out and handed it to the aldar. She herself fell into anxiety:

"He will kill my only son when he sees this."

The father unwrapped what was wrapped in the cloth, looked over the organ and the testicles, and there was no end to his joy.

"He has fallen upon the person I was seeking," said the aldar, "if God does not spare that person from us."

He called his son and said to him:

"Tomorrow we must set out for the village where you sold the ram. Have the horses ready."

The aldar and his son set out equipped for the neighboring village and stopped at the house of the Kulbadag woman. The Kulbadag woman received them as guests with what she could. Then the aldar said to her:

"I will tell you the purpose of our coming to you, and you listen to me. I want to become kin with you, and you too honor me by becoming kin to me: I am asking your daughter in marriage for my son."

The Kulbadag woman did not want to listen:

"Aldar, this matter will not happen and must not be fulfilled. You are an aldar; I am a Kulbadag woman. You must seek an aldar equal to you, so that you may become kin with him and make the matter with him. I too will find someone like myself, if that is pleasing to God. I received you as I could; I entertained you with what I could. But I never thought that you would show me, a widow, such disrespect."

"Your daughter will not be offended in my house. The honor and respect that belong to the family, to the wife, of an aldar's son will be given to your daughter in my house."

The Kulbadag woman spoke still for a long time and did not agree, but at the end she agreed.

The aldar again brought a daughter-in-law. Whether a long time or a little passed for the daughter-in-law, the aldar said to his son:

"We are riding on a balts for a week. Have the horses ready by midnight."

The heart of the aldar's son grew cold at the reminder of the week-long balts; he simply came to the thought of suicide. But, being of noble blood, he said nothing against his father.

"He is my father. Whether he will kill me or beat me is his affair, his will over me," the young man said to himself.

At midnight the newly married woman rose, saddled the horses, woke the lord of her head, and said to him:

"Rise. The horses are ready. Wake your father and think about the road."

The aldar and his son again set out. When they had ridden somewhat away from the village, the father again said to the son:

"Boy, make our horses fat."

"But the horses fill their skins, they are full. How can I make them still fatter?"

For the third time the father beat the son especially severely. They returned home.

In the evening the aldar again listened at his son's room. From there conversation was heard.

"Why did you come back so soon, and why are you so gloomy?" the wife asked her husband.

"Another man in my place would not only be gloomy, but surely would do some harm to himself, if he were not afraid of disgracing his father and mother. This is already the third time we have set out on a balts; under this pretext he lures me out, and when we ride beyond the village, there he beats me and again we return home. There is his balts, and there is he himself."

"Wait, then why does he beat you?" the young man's wife asked.

"To say why: the last time we went, he addressed me: 'Boy, make the horses fat.' I told him: 'Our horses are nearly bursting from fat. How can I make them still fatter?'"

"And the first two times, why did your father offend you?" the wife again asked her husband.

"The first time he suddenly said to me, 'Shorten our road.' A road is not a rope; one cannot roll it up. The second time he again said to me, 'Boil the cauldron without water.' In my view, such words can be spoken by someone whose brain has shifted in his head."

The daughter-in-law listened to her husband, thought, and said:

"There is not one zolotnik of fault in your father, my lord. What is astonishing is that he restrained himself so and did not kill you. You did not understand your father's words, and meanwhile they are not hard to understand. When he said that you should shorten the road, you should have told him something, or sung to him, and your road would have been shortened, and your father would have been pleased with you. When he told you to boil the cauldron without water, you should have taken his pipe from his breast, cleaned it, filled it with tobacco, put fire to it, and the cauldron would have boiled without water. When he told you the last time to make the horses fat, you should have jumped down from the horse, helped your father dismount, unsaddled the horses, hobbled their legs, and let them graze. You yourself should have spread a burka on the grass and put the saddle under your father's head. Both the horses and you yourselves would have rested, and you would have held your further road without weariness."

In the morning, by day, the aldar said to his wife:

"I am riding on a distant road. Equip me."

She equipped the aldar. Where he was riding, and for what he was riding, he revealed nothing about this to the family.

Some time passed, but the aldar did not appear. He had gone to find out how to avenge himself on his blood-enemies. But the blood-enemies recognized the aldar, disarmed him, and lowered him into a deep pit. They resolved to sell him somewhere.

The aldar sat in the pit and thought: on one side, he had not avenged the blood, and on the other, now his evil enemies would sell him himself. However it might be, once he asked his elder blood-enemies to come to him and said to them:

"I hope that you will not vainly disgrace a man equal to you. By day I can no longer sit, and at night sleep does not come to me because of anxiety that you will not value my head according to its worth. I ask you: let me set the price for my own head. Give me this right. Grant me this indulgence. Show such honor to your enemy."

"Let your lips be your judge," said the man appointed for negotiations by the blood-enemies.

"Then here is the price for my head: eighteen times eighteen one-horned bulls, eighteen times eighteen two-horned bulls. Also, in our house there are three golden pillars. Let them take the knife down from the wall and sharpen it behind the door on the whetstone. Of the three pillars in the middle of the house, let them cut down two, and let them remove the third whole and bring it here in that form. I ask you also: send men from the elders of your family to my house, so that they may inform my household about the condition of their man."

The blood-enemies were satisfied with the aldar. They sent three of the best men to the aldar's house.

The aldar's relatives gathered in his house. They sat down to deliberate. They sat and sat, thinking thoughts. However much they thought, they could not understand the words of the messengers, the aldar's instruction about the price of his head. There was no one left whom they did not ask, but no one understood the aldar's instruction.

At the end the elders of the family sent to ask the aldar's newly married daughter-in-law.

"Understanding does not depend on seniority, nor on sex. Of the near and dear there is no one left whom we have not asked, but no one has been able to answer the aldar's instruction. If you too do not understand, then we know no other means for our head."

"I have not yet lived long, and have seen little, and I do not yet know much. How can I understand what the elders, who have seen things and tried roads and paths, did not understand? Still, to fulfill the wish of the elders is a great duty for me."

The daughter-in-law thought a little and then began to speak:

"The one-horned bulls are eighteen times eighteen spear-bearing warriors. The two-horned bulls are eighteen times eighteen warriors who fight with sword and shield, and eighteen times eighteen such men who will fight with arrows. The three pillars are three guests, the messengers. The knives on the wall are you yourselves, your understanding, your intention; the whetstone behind the door is I. The aldar commands you to ask me, so that I may interpret his instruction for you.

"The fighting men of the aldar's village are eighteen times eighteen spear-bearers, eighteen times eighteen with swords and shields, and eighteen times eighteen with arrows. He also speaks of the three guests: for the time being, kill two of them in vengeance for the blood; let the troops take the third with them as a guide. Then the aldar's affair will succeed."

The elders of the family did what the daughter-in-law said. The troops appeared before the aldar, and he avenged himself on his blood-enemies as he should.

Source Notes

These notes translate Bekoev's notes 105-117, the notes attached to this tale in the 1928 Russian section.

105. See note 52: balts means a journey; the meaning here is a road for adventures, chiefly for booty.

106. An indecent insult.

107. The meaning is the same as in the preceding note.

108. By custom, a father-in-law does not speak directly with a daughter-in-law.

109. This is what the master of a house is called in relation to guests.

110. An animal for slaughter, most often a ram; a slaughtered animal.

111. See note 44: Kulbadag names a widow figure in Ossetian tales, marked by wisdom and foresight, living apart; she appears sometimes as a beneficent figure and sometimes as a dangerous enchantress, but most often on the side of good and justice.

112. They do not say directly "to arrange a marriage," but "to make the matter."

113. An expression of modesty: a reproach that she is being mocked by being shown such great honor.

114. From the time of her wedding.

115. Strictly keeping the custom of obedience to an elder is a sign of nobility.

116. We are helpless.

117. By custom, a young daughter-in-law had to stand behind the door.

Colophon

This Good Works Translation was made from G. G. Bekoev's Russian translation of Сказка про невестку алдара, printed in Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928), pages 40-46 of the Russian section, with Bekoev's notes 105-117 translated from the same volume.

The English follows the Russian translation as its direct base. The Ossetian text section is present in the same printed scan, but this page should not be read as a direct translation from Ossetian.

Source Colophon

Source witness: Russian State Library / Rusneb viewer document rsl01008478383, Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3, Vladikavkaz, 1928. The source volume identifies Tsotsko Ambalov as recorder and G. G. Bekoev as author of the preface, Russian translation, and notes.

Translated passage: Сказка про невестку алдара, viewer pages 184-190, printed Russian pages 40-46. Translated notes: viewer page 283, notes 105-117.

Public viewer: https://viewer.rsl.ru/rsl01008478383

Rusneb catalog: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_008478383/

Source Text

Russian Text

Viewer Page 184 / Printed Page 40

Сказка про невестку алдара.

Жил да был один алдар. Были должны ему кровь, но он не мог отомстить за кровь. Сильны были враги его, и если не употребить хитрость, то открытой силой ничего не досталось бы ему в руки. Начал думать алдар, какими бы средствами отомстить за кровь, что бы ему для этого сделать. Долго он думал, долго и, наконец, зародилась в голове его мысль. А мысль была такая, что для ее выполнения нужен был человек, который понимал бы алдара по иносказаниям.

У алдара была жена и единственный сын, они не были таковы, чтобы понимать иносказания.

— Попытаю свое счастье, — сказал алдар, — засватаю своему сыну невесту, кто знает — может быть, моя невестка окажется таким человеком, который нужен для моего дела.

Женил он своего сына. Пожили некоторое время. И говорит алдар про себя: "Испытаю свою невестку". Призвал своего сына и говорит ему:

— Приготовься в балц 105): отправляемся в полночь, чтобы лошади были готовы.

Viewer Page 185 / Printed Page 41

Сын встал в полночь, приготовил лошадей, и отправились в балц отец и сын. Когда отъехали на некоторое расстояние от селения, то отец говорит сыну:

— Молодой человек, сократи нашу дорогу.

— Дорога не веревка, как я могу ее сократить? — сказал сын.

Отец взял да сильно избил сына, и на этом возвратились обратно домой.

Свечерело. Люди полегли спать, и семья алдара тоже. Тогда алдар незаметно подкрался к комнате сына и невестки и подслушивает их. В комнате слышен разговор.

— На неделю же отправлялись в балц? — вопросительно говорит невестка.

— Какой там балц и прочее такое? Он решил побить меня и хорошо обошелся со мною в дороге плетью своей, — сказал сын алдара.

— Не следовало бы такого человека подставить ослу 106)? — сказала невестка: — Разве кто-нибудь человека твоего возраста, особенно своего единственного сына, так обижает?

Утром алдар говорит своей жене: "Сделай так, чтобы невестка наша не спала в эту ночь в нашем доме, из нее не будет для нас невестки".

— Что она сделала тебе, разве она недостаточно хороший человек?

— В эту же ночь чтобы она не легла спать в моем доме, это сделай, — сказал опять алдар.

Отослала свекровь невестку, и опять женили сына на другой девице. Прошли опять дни, свекровь и невестка полюбили друг друга. Тогда опять алдар призвал своего сына и говорит ему:

— В полночь чтобы лошади были готовы, отправляемся в балц на неделю.

Отправились опять в балц отец и сын. Сколько проехали — кто знает? Но отец опять обращается к сыну:

— Молодой человек! Вскипятил бы ты котел без воды.

— Как же без воды можно вскипятить котел? — сказал сын.

Алдар опять поколотил сына, и вернулись домой.

Ночью, когда люди легли спать, алдар подслушивает, что говорят сын и невестка.

— Что так скоро вернулись? — сказала невестка, — ведь вы собрались на неделю в балц?

Молодой человек рассказал жене о всем балц, как побил его отец, за что побил, потом еще сказал:

— Заманил меня, чтобы избить, а то разве он о балце думал?

Viewer Page 186 / Printed Page 42

— Не осел ли должен покрыть такого старика 107)? Разве кто-нибудь так обижает своего единственного наследника? — сказала невестка.

На рассвете алдар опять говорит своей жене:

— Отошли нашу невестку в дом ее отца, буквально — к очагу отца, чтобы в эту ночь ее в моем доме уже не было 108).

— Что сделалось с тобой, пожалуйста, и что тебе нужно от невестки? Все, что полагается невестке, она выполняет слишком даже хорошо. Одну отослали к тому же, теперь вторую, — говорит жена.

— Знай то, что, если невестка переночует эту ночь в нашем доме, то и тебе здесь нет места.

Отослали опять невестку к очагу ее отца. Алдар стал волноваться, начал опять делать дело и решил. Позвал сына и говорит ему:

— Возьми да погони нашего барана; обгони его по селениям, предложи его, может быть, кто-нибудь купит его. Продай его за пять рублей, с условием, что голова его и два бока будут наши. На дорогу тебе пищи не нужно: укажи себя, и будут тебе готовы фысымы 109), куда бы ты ни пришел.

Долго ходил сын алдара, предлагая своего барана, но покупателя не было. Многие же из знакомых алдара впали в раздумье:

— Никогда еще не было такой продажи. Кто купит барана за такую цену, если к тому же голова его и оба бока должны достаться продавцу? Что бы ни было, но дело ошибочное. Но ошибается ли молодой человек сам, или по наказу отца — это тоже неизвестно.

Около года ходил сын алдара, но покупателя на барана нет. Под конец вернулся домой. Дорога его лежала через соседнее селение.

— Попытаю еще и в этом селении, — сказал молодой человек.

Идет по улице; повстречались ему девушка с матерью.

— Добрый день.

— Да будет тверда душа твоя, — отвечала мать.

— Купите у меня барана; пять рублей цена, голова же и бока мои.

— Нет, не куплю по такой цене, дорого, — сказала мать и пошла своей дорогой.

Тогда говорит ей дочь:

— Возьми его, не только он не дорог, но бог послал нам даром кусарттаг 110).

— Негодная, тебе хочется, чтобы мы угодили молодому человеку, чтобы он посмотрел на тебя добрым глазом, — сказала дочери мать.

Viewer Page 187 / Printed Page 43

— Нана, говорю тебе, баран — даром: мы и платить ничего не будем и угостимся чужим бараном.

Поддалась мать и пригласила молодого человека в дом. Девушка говорит молодому человеку:

— Нет у нас никого, кто бы зарезал барана; ты же не поленись и зарежь его нам, я помогу тебе. Завтра же, по воле божьей, дадим тебе цену барана в руки и проводим тебя в дорогу домой.

Угостились хорошо в этом месте. Утром девушка тщательно завернула в тряпку половой орган барана и семянники его и говорит гостю:

— Вот тебе стоимость твоего барана, слышишь, неси и отдай отцу своему.

Молодой человек пришел домой. Стоимость барана передал матери. Мать развернула тряпку и начала сокрушаться, когда увидела то, что было в нее завернуто. Где там ей осмелиться показать это отцу!

Прошел день или больше, спрашивает отец свою хозяйку:

— Ведь пришел сын наш, не пригнал барана; в таком случае, где же стоимость его?

— Кто-то обманул его: вместо цены за барана кто-то сунул ему в руки нечто такое, что стесняюсь показать тебе, — сказала мать.

— Принеси и разглядим их, — говорит отец.

Нечего было делать, и вынесла их и передала алдару, сама впала в беспокойство:

— Убьет он единственного сына моего, когда увидит их.

Отец развернул завернутое в тряпку; рассмотрел половой орган и яйца, и не было уже конца радости его.

— Напал, — сказал алдар, — на такого человека, которого искал, если бог не пожалеет его для нас.

Позвал сына и говорит ему:

— Завтра нам надо отправиться в то селение, где ты продал барана, чтобы лошади были готовы.

Алдар и его сын снаряженными отправились в соседнее село, остановились у Кулбадаг 111) женщины. Приняла их, как гостей, Кулбадаг женщина чем могла. Потом алдар говорит ей:

— Сообщаю тебе о цели нашего приезда к тебе, и ты выслушай меня. Хочу я породниться с тобой, и ты тоже удостой меня стать тебе родственником, — дочь твою сватаю за сына моего.

Не хочет слушать Кулбадаг женщина:

— Алдар, это дело не случится и не должно сбыться. Ты — алдар, я Кулбадаг женщина. Ты должен поискать равного тебе алдара, чтобы породниться с ним, сделать с ним дело 112).

Viewer Page 188 / Printed Page 44

Я тоже найду кого-нибудь похожего на меня, если то будет угодно богу. Приняла тебя, как могла, угостила, чем могла. Но я никак не думала, что ты окажешь мне, вдове, такое неуважение 113).

— Твоя дочь не будет обижена в моем доме, та честь и уважение, которые полагаются семье сына алдара, будут воздаваться твоей дочери в моем доме.

Кулбадаг женщина долго еще говорила, не соглашалась, но под конец согласилась.

Привел невестку опять алдар. Долго прошло опять или мало невестке 114), говорит алдар своему сыну:

— Едем в балц на неделю; к полуночи чтобы лошади были готовы.

Похолодело сердце у сына алдара при напоминании о недельном балце, просто дошел до мысли о самоубийстве. Но, будучи благородной крови, ничего не возразил отцу 115).

— Отец он мне — убивать ли будет меня или бить меня будет — его дело, его воля надо мной, — сказал про себя молодой человек.

В полночь новобрачная встала, оседлала лошадей, разбудила господина своей головы и говорит ему:

— Вставай, лошади готовы; разбуди своего отца и думайте о дороге.

Алдар и его сын опять отправились. Когда несколько отъехали от села, отец говорит опять сыну:

— Мальчик, сделай лошадей наших жирными.

— Ведь лошади наполняют свою кожу, как же я сделаю их еще жирными?

Особенно сильно побил отец сына в третий раз. Вернулись домой.

Вечером алдар опять подслушивает у комнаты сына. Оттуда слышен разговор.

— Чего так скоро вернулись, и почему ты такой скучный? — спрашивает жена своего мужа.

— Другой бы на моем месте не только был скучен, но, наверно, причинил бы себе какое-нибудь зло, если бы не боялся опозорить отца и мать. Вот уж третий раз выезжаем в балц, под этим предлогом выманивает меня, когда выезжаем за селение, то он там поколачивает меня и опять возвращаемся домой. Вот тебе его балц, вот и он сам!

— Подожди, так из-за чего же он колотит тебя? — спросила жена молодого человека.

— Сказать из-за чего — так, когда в последний раз мы поехали, он обращается ко мне: "Мальчик, сделай лошадей жирными". Я ему сказал: "Наши лошади с жиру чуть не лопнут, как же я еще их сделаю жирными?" — рассказал так сын алдара.

Viewer Page 189 / Printed Page 45

— А в первые два раза за что обидел тебя отец? — спрашивает опять жена мужа.

— В первый раз вдруг говорит мне: "Сократи нам дорогу нашу". Дорога не веревка, нельзя ее свернуть. Второй раз опять говорит мне: "Вскипяти без воды котел". На мой взгляд, такие слова может говорить тот, у кого тронулся в голове мозг.

Невестка выслушала мужа, подумала и сказала:

— За отцом, за моим господином, вины нет ни на один золотник; удивительно то, что он так удержался и не убил тебя. Не понял ты слов отца, а между тем их нетрудно понять. Когда он сказал, чтобы укоротил ты дорогу, ты бы рассказал ему что-нибудь, спел бы ему, и дорога ваша сократилась бы, и отец остался бы доволен тобой. Когда сказал тебе, чтобы ты вскипятил котел без воды, ты бы вынул из-за пазухи его трубку, вычистил бы ее, насыпал бы в нее табаку, положил бы огня, и закипел бы котел без воды. Когда последний раз сказал тебе, чтобы ты сделал лошадей жирными, ты должен был соскочить с лошади, помочь слезть с лошади отцу, расседлать лошадей, спутать им ноги и пустить их пастись. Сам должен был на траве постлать бурку и подложить седло под голову отца. И лошади, и вы сами отдохнули бы, и держали бы дальнейший путь без утомления.

Наутро днем алдар говорит жене своей:

— Еду в дальную дорогу и снаряди меня.

Снарядила алдара. Куда он едет, за чем едет — об этом ничего не открыл семье.

Прошло некоторое время, но алдар не показывается. Он взял да поехал, чтобы разузнать, как отомстить своим кровникам. Но кровники узнали алдара, обезоружили его и спустили его в глубокую яму. Порешили его продать куда-нибудь.

Сидит алдар в яме и раздумывает — с одной стороны не отомстил за кровь, а с другой — теперь злые враги его продадут его самого. Как бы то ни было, раз он попросил к себе старших своих кровников и говорит им:

— Надеюсь, что вы понапрасну не обесславите равного вам человека. Днем я уже не могу присесть, а ночью не идет ко мне сон от беспокойства, что вы не оцените мою голову по достоинству. Прошу вас, чтобы цену за свою голову назначил я сам, дайте мне это право, сделайте мне такое снисхождение, окажите такую честь своему врагу.

— Твои уста да будут твоим судьей, — сказал человек, назначенный для переговоров со стороны кровников.

Viewer Page 190 / Printed Page 46

— Тогда вот вам цена за мою голову: восемнадцать раз восемнадцать однорогих быков, восемнадцать раз восемнадцать двурогих быков. Еще в доме у нас три золотых столба. Пусть снимут со стены нож, поточат его за дверью о камень точильный. Из трех столбов, что посреди дома, пусть срубят два, а третий пусть снимут целиком и в таком виде пусть привезут сюда. Прошу вас, причем из старших вашей фамилии пошлите в мой дом, чтобы они известили моих домашних о положении их человека.

Кровники остались довольны алдаром. Отправили троих из лучших мужей в дом алдара. Собрались родственники алдара в дом его. Сели совещаться. Сидят, сидят, думы думают. Сколько ни думали, но никак не могли понять слов посланников, наказа алдара о цене головы его. Не осталось никого, кого бы они не спросили, но ни один не понял наказа алдара.

Под конец старшие фамилии послали спросить новобрачную невестку алдара:

— Разум не зависит от старшинства, ни от пола. Из близких и родных не осталось никого, кого бы не спросили, но никто не смог ответить на наказ алдара; если и ты не поймешь, то не знаем больше никакого средства для нашей головы 116).

— Я недолго еще жила, и видела мало, и знать я многого не знаю пока. Как я пойму то, чего не поняли старшие, видавшие виды, испытавшие пути-дороги? Все же исполнить желание старших — великий долг для меня.

Невестка подумала немного, потом начала говорить:

— Однорогие быки — это восемнадцать раз восемнадцать копьеносцев-воинов; двурогие быки — это восемнадцать раз восемнадцать воинов, сражающихся мечом и щитом, восемнадцать раз восемнадцать таких, которые будут сражаться стрелой; три столба — три гостя, посланники. Ножи на стене — это вы сами, ваш разум, ваше намерение; за дверью 117) точильный камень — это я. Алдар велит вам спросить меня, чтобы я истолковала вам его наказ.

Ратные люди селения алдара: восемнадцать раз восемнадцать копьеносцев, восемнадцать раз восемнадцать с мечами и щитами, восемнадцать раз восемнадцать со стрелами. Еще говорит о трех гостях, чтобы пока что двоих из них убили в отомщение за кровь; третьего, чтобы войска взяли с собою в качестве проводника; тогда алдару удастся его дело.

Старшие фамилии исполнили то, что сказала невестка. Войска явились к алдару, и он, как следует, отомстил своим кровникам.

Russian Notes 105-117

105. См. прим. 52.

106. Неприличное ругательство.

107. Смысл тот же, что и в предыдущем примечании.

108. По обычаю свекор не разговаривает непосредственно с невесткой.

109. Так называется хозяин дома по отношению к гостям.

110. Животное для убоя (баран чаще всего); зарезанное животное.

111. См. прим. 44.

112. Не говорят прямо "сватать", а — "делать дело".

113. Выражение скромности; упрек в том, что над нею издеваются, оказывая ей такую большую честь.

114. Со времени ее свадьбы.

115. Держаться строго обычая послушания старшему — признак благородства.

116. Мы беспомощны.

117. По обычаю молодая невестка должна была стоять за дверью.