This Good Works Translation is made from G. G. Bekoev's Russian translation of an Ossetian tale recorded in Памятники народного творчества осетин, Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928). The same printed volume contains an Ossetian text section, but the English page here follows Bekoev's 1928 Russian translation.

Translation

When the aldar was dying, he gave this command to his son:

"I am dying, but if someday after me you are in need and fall into poverty, go to my friend, and he will help you."

The aldar died. The son buried him as an aldar should be buried. He himself began to live and go on living. What happened, and how it happened: the aldar's property began to run out, and in the end he could not lift his hands to his mouth from poverty.

Then he set out for his father's friend. The aldar's friend was very glad to see his son.

"I did not think that my friend had left such a son, such an heir. For a year I will not let you leave my house. Your house, too, is in no danger; it will not run away anywhere."

When the last day of the year came, the master of the house had two horses brought. One was saddled for the young man, and the other was loaded with as much pure gold as it could carry.

Then the master of the house said to the young man:

"Here are the means for life. But listen: on the road do not look back, or then there will be no road for you."

The aldar's son thanked his father's friend, who had given him such help, such attention, and had so highly honored the face of his friend in the land of the dead. Then he set out on his road.

He began to ride and ride. He rode long, or he rode little, who knows? But the young man could not restrain himself. He looked back, and ahead the road was closed: a dark forest appeared before him. The young man did not know what to do and began to be troubled. There was no road forward and none backward.

The elder brother of the aldar's friend was a knower. He learned that the aldar's son had not fulfilled the instruction, that he had looked back, and that he no longer had a road. He leapt onto a horse and found himself beside the aldar's son.

"You did not do well, young man. But now reproach is useless. Here is a belt. Tighten yourself with this belt, and through it a road will open for you in this dark forest. You will ride through the forest and reach a plain. On the plain there is a copper tower and an iron guest-house. Stop in the guest-house.

"The mistress of the tower, a maiden-akhsin, will come in to you there. Many suitors, guests, have come to this akhsin, but not one of them has gone back to his house. Among those who stop with the akhsin, when she comes out to them in the guest room, she usually does not speak with them. Whoever can make her speak three times with him, whoever has the wit to do this, that fortunate man will receive the maiden-akhsin and all her property and rights.

"She will come out to you and will not speak with you. Then take off the belt, throw it onto the fyng, and say, 'Speak, belt, tell some tale. The mistress of the house says nothing; surely she is mute.' Do this for three nights. If she speaks with you, that is your good fortune. Otherwise she will order your head cut off and set on a stake of the wattle fence.

"The belt will tell you three tales and each time will ask you questions. You, however, answer as one should not answer. Give wrong answers."

The aldar's son tightened himself with the belt, and a road opened for him in the forest. Meanwhile he came out onto the plain, and the ill-starred copper tower and iron guest-house appeared.

How could the young man's heart become bright? But let what will be, be: a person must be content with the lot that has fallen to him; there is nothing else to do.

When evening came, the maiden-akhsin appeared in the guest-house. She was of such beauty that, if one were thirsty, one could drink her from a cup for water.

The aldar's son greeted her; the maiden said nothing and nothing. Then the young man took off the belt, threw it onto the fyng, and said:

"Belt, tell us something. The mistress of the house says nothing and nothing. Somehow occupy us."

Then the belt spoke in answer:

"What can I tell you? By day I am on you, and by night under your head."

"There is nothing to be done. Whatever it takes, tell us something."

At these words the girl raised her eyebrows and lifted her ears, making ready to listen.

The belt began to speak:

"Three brothers had one ox. One of them guarded the ox's rear passage, another its genital organ, and the third its head. At one time the one guarding the ox's rear passage ran to his brother, the one guarding the genital organ. From morning until late dinner he ran, and when he ran up, he said:

"'Our ox has stopped going to the yard.'

"The second brother said:

"'And he has stopped urinating too. Let us go to our brother and think of something.'

"The two brothers began to run, and in the evening, when the sun was sinking behind the mountains, they ran to the third brother.

"'Our ox no longer goes to the yard and does not urinate,' said the two brothers.

"'And he has stopped eating too,' said the third brother. 'Surely he wants to drink. Let us go and water him.'

"They led him to the furd. The ox dried up the furd in one swallow, and its inhabitants found themselves on dry land. A fish jumped out of the furd and immediately swallowed the ox. A kite descended from the mountains, sank its claws into the fish, and carried it away. The kite laid the fish on a mountain, and the mountain turned to ashes. It laid it on a tree, and the tree could not bear it. It carried it in every direction, looked around, and saw on the riverbank a shepherd beside a resting herd.

"On the turf lay a goat, its horns crossed, and the kite with the fish descended onto its horns. It ate the fish. When it was already eating the ox, the shoulder blade fell and landed in the eye of the shepherd while he slept.

"When evening came, the shepherd drove the herd into the village. When he entered the house, he said to his three sisters:

"'Today, while the herd was resting, I fell asleep, and something got into my eye. Go and look for it.'

"One of the sisters rolled up her sleeve and stuck her arm into his eye up to the elbow. She searched and searched, but found nothing. The second sister also began to search, and she too found nothing anywhere. The third sister took off her clothes, swam in the eye, and carried out from there the ox's shoulder blade.

"They took the shoulder blade out with the rubbish beyond the village and threw it away there. This bone lay for a long time beyond the village and became covered with turf.

"At one time carters with a convoy of twelve carts stopped near the village for the night. At midnight a fox came up to the edge of the village in hope of finding something. It came straight up to a little piece of meat left on the bone, seized it, and began to twist the bone together with the convoy.

"One of the convoy men turned out to be a hunter. He took and killed the fox. Twelve men began to skin the fox. They removed half the animal's skin and wanted to turn it onto its other side, but could not. The twelve convoy men clothed themselves from foot to head with half of the skin.

"The next morning, a young daughter-in-law came out for water. She pushed the corpse of the fox with the toe of her shoe and said:

"'What is this?'

"She tore off half of the fox's skin, brought water, and began to cut a hat from the fox skin for her one-year-old child, but it was not enough."

"Here is my tale," said the belt. "Now give me an answer: who was the greatest among those about whom the tale was told?"

"The kite. Who else?" said the young man.

Then the maiden smiled and said:

"You seem to be a person who understands, but your answer is wrong. In the tale there is no one greater and more astonishing than the child who had such a head at one year old."

In this way the maiden spoke once.

The aldar's son lay down to sleep for the night. The next day he spent the time as he could until evening. In the evening the maiden-akhsin again came down to him in the guest room from her copper tower, sat there, and again did not answer the young man's greeting.

The aldar's son again took off his belt, threw it onto the fyng, and said:

"Belt, I need the help of your head. Tell us something."

"What can I tell? By day I am on you, and by night under your head," said the belt.

"There is no other way," said the aldar's son. "The night is long, and sleep does not come."

And then the belt again began to speak:

"Three brothers had a herd. They guarded it by turns. At one time the eldest brother was pasturing it. Whistling, he drove his herd to the edge of the forest. The herd grazed around him. So that he would not sit idle, so that he would not be bored, he began to carve the image of a girl on the trunk of a tree. He finished this work and in the evening drove his herd home.

"The next morning the middle brother drove the herd out. He too drove the herd to the edge of the forest. The shepherd saw the image of the girl carved the day before by his elder brother.

"'Can there be an image of a girl more beautiful than this?' said the shepherd. 'How good it would be if this image of a girl were dressed in a dress of the most beautiful flowers, and also a shirt and the rest of the clothing, and if her face were adorned with the most beautiful colors in the world.'

"And he began to work on the image of the girl. When evening came, he again drove his herd home.

"On the next day the third, the youngest brother, went with the herd. God brought him too to the edge of the forest. He saw the image of the girl on the tree and stopped as if rooted to the ground: so beautiful, so graceful was this image.

"Then the shepherd said:

"'I have found the one of whom I have dreamed all my life.'

"He rushed to the tree, but it was only the image of a girl. Then the young man began to pray:

"'God of gods, my God, if you have created me for anything, then put a soul into this image of a girl, which the eldest brother executed so faultlessly and which the middle brother clothed so richly in flowers and painted with colors.'

"And the image turned into a living girl. The shepherd brought the girl into the house, and the brothers began to argue about her: each wanted to claim her for himself."

"To which of the three brothers should the girl belong?" the belt asked the aldar's son.

"To the eldest," said the young man. "If it had not come into his head to make the image of the girl, there would have been no girl."

"You are mistaken," said the maiden-akhsin again. "If the girl should belong to anyone, then precisely to the youngest, who put a soul into her. There should be nothing higher than spirit, either on earth or in heaven."

For the second time the maiden-akhsin spoke.

Evening came on the third day, of course. The maiden-akhsin again appeared in the iron guest-house. Again she sat silently beside the guest; she did not let fall a single word.

Then the aldar's son again took off the belt, placed it on the fyng, and said:

"Tell us one tale, belt. The night is long, sleep does not come, and one must amuse oneself."

"By day I am on you, by night under your head. What can I tell? What do I know? But if there is no other means, listen to me:

"An aldar and his wife had such a beautiful daughter that the months and the stars saw themselves in her. When she drank water, one could see how the water ran in her throat. The aldar and his wife did not let their beloved daughter take even one step away from them. They lived for her, drank for her, and ate for her.

"Then at one time seven giants, seven brothers, stole the aldar's daughter and took her by force. May your enemy experience what the girl's father and mother experienced from anxiety.

"At the times when the girl somehow fell into the hands of the giants, she would be with them for a day or two, and then the giants would carry her back home.

"In the aldar's village there lived a Kulbadag woman. She had three sons; nowhere were there any equal to them in abilities. When the aldar and his wife had grown faint from grief for their daughter, they sent to the sons of the Kulbadag woman, to the three famous brothers:

"'Although you are not equal to me in origin, still I appoint my daughter to you if you free her from the giants.'

"The sons of the Kulbadag woman agreed to take the girl from the giants. They set out. When the three brothers had ridden away from the village, they looked at one another and said:

"'We have taken an obligation before the aldar, but we still do not know which of us has what abilities, or who will show skill in what. How are we to be?'

"Then the eldest said:

"'I will carry the aldar's daughter out from among the giants so that they will not know it.'

"The middle one said:

"'If the aldar's daughter came into my hands, then not only the giants, but even the wind would not overtake me.'

"The youngest said:

"'When the pursuit of us begins, I can do so that none of the pursuit will return home alive: I will destroy them all.'

"They went farther and drew near the giants' dwelling. From there the eldest went alone into the giants' dwelling; the other two began to wait for him. The eldest carried the aldar's daughter unnoticed out of the giants' dwelling. The middle one took her from the eldest and, like a storm, carried her in his arms to the aldar's house. The third stopped, waiting for the pursuit, and, may it be so also with your ill-wisher, he destroyed all who were in the pursuit; not one of them found his home again.

"The three brothers returned to their own home and argued about the aldar's daughter."

"To whom should the aldar's daughter fall among the three brothers? Judge this," said the belt.

"To whom should she fall? The aldar's daughter should fall to the one who carried her out of the giants' dwelling," said the aldar's son.

In answer, the owner of the copper tower and iron guest-room, the maiden-akhsin, smiled and said:

"Young man, evidently your mind is not like your appearance. The aldar's daughter should fall to the youngest of the sons of the Kulbadag woman. It is not so great a deed to carry the aldar's daughter away from the giants' dwelling; those who stole the girl from her father's house would have found ways to carry her away a second time. But once the abductors, the violators, are no more, the maiden will no longer be threatened by danger. The maiden should belong to the youngest."

In this way the maiden-akhsin spoke three times.

"God appointed me to you," she said to the aldar's son.

There they arranged a splendid wedding and became husband and wife. Having great means for life, surely even to this day they live and go on living. Until their coming, live in goodness, and may you see no sickness or calamity.

The tale was written down on July 7, 1923. Before this, it was told by Tazret Baskaev, son of Bola, from Ardon. He was about fifty-nine years old. He too had heard the tale from another.

Source Notes

These notes translate Bekoev's notes 118-124, the notes attached to this tale in the 1928 Russian section.

118. See note 47: a separate room specially for guests, placed by the gates. Usually it is a one-room building with an earthen floor and benches covered with mats and carpets.

119. A woman of noble estate, a lady.

120. See note 11: a round little table on three legs, no higher than an ordinary chair; it is considered a sacred household object.

121. This is said when one wants to point to a person's extraordinary beauty.

122. A great river.

123. The help of your head, that is, of your mind, is needed.

124. A proverb characterizing strong attachment.

Colophon

This Good Works Translation was made from G. G. Bekoev's Russian translation of Сказка о поясе, printed in Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3 (Vladikavkaz, 1928), pages 47-53 of the Russian section, with Bekoev's notes 118-124 translated from the same volume.

The English follows the Russian translation as its direct base. The Ossetian text section is present in the same printed scan, but this page should not be read as a direct translation from Ossetian.

Source Colophon

Source witness: Russian State Library / Rusneb viewer document rsl01008478383, Памятники народного творчества осетин. Выпуск 3, Vladikavkaz, 1928. The source volume identifies Tsotsko Ambalov as recorder and G. G. Bekoev as author of the preface, Russian translation, and notes.

Translated passage: Сказка о поясе, viewer pages 191-197, printed Russian pages 47-53. Translated notes: viewer page 283, notes 118-124.

Public viewer: https://viewer.rsl.ru/rsl01008478383

Rusneb catalog: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_008478383/

Source Text

Russian Text

Viewer Page 191 / Printed Page 47

Сказка о поясе.

И когда алдар умирал, он завещал своему сыну:

— Я умираю, но если когда-нибудь после меня будешь нуждаться, впадешь в бедность, то отправляйся к моему другу, и он поможет тебе.

Алдар умер; сын похоронил его так, как полагается хоронить алдара. Сам стал жить-поживать. Что было, как было — имущество алдара стало истощаться и, в конце концов, не мог поднять рук ко рту от бедности. И отправился тогда к другу отца.

Очень обрадовался друг алдара сыну его.

— Я не думал, что у моего друга остался такой сын, такой наследник. В течение года я не отпущу тебя из моего дома. Твоему дому тоже не грозит никакой опасности, никуда он не убежит.

Когда наступил последний день года, то хозяин дома заставил привести двух лошадей. Одну оседлали для молодого человека, а другую навьючили, сколько могла понести, чистым золотом. Потом сказал хозяин дома молодому человеку:

— Вот тебе средства для жизни. Но слушай: в дороге не оглядывайся — не будет тебе тогда дороги.

Сын алдара поблагодарил друга своего отца, оказавшего ему такую помощь, такое внимание, оценившего так высоко лицо твоего друга в стране мертвых, потом отправился своей дорогой.

Начал ехать, ехать; долго ехал, мало ехал — кто это знает? Но молодой человек не удержался, оглянулся назад, и впереди дорога была закрыта, появился впереди темный лес. Молодой человек не знал, что ему делать, начал волноваться: нет дороги ни вперед, ни назад.

Старший брат друга алдара был ведун. Он узнал, что сын алдара не исполнил наказа, что он оглянулся назад, и что нет у него больше дороги. Вскочил он на коня и очутился около сына алдара.

— Нехорошо сделал, молодой человек. Но теперь уж бесполезно упрекать. Вот тебе пояс. Подтянись этим поясом и, благодаря ему, откроется тебе дорога в этом темном лесу. Поедешь через лес, достигнешь равнины. На равнине медная башня и железное помещение для гостей 118). Остановишься в помещении для гостей. Зайдет к тебе туда хозяйка башни —

Viewer Page 192 / Printed Page 48

девица-ахсин 119). Много приходило к этой ахсин женихов, гостей, но ни один из них не вернулся обратно в дом свой. Из тех, кто остановился у ахсин, к кому она выйдет в гостиную, с теми она не разговаривает обыкновенно; и кто ее заставит заговорить три раза с собою, кто сумеет сделать это, у кого найдется столько ума, тому счастливцу достанется девица-ахсин и все ее имущество и права. Выйдет она к тебе, не будет говорить с тобой. Тогда сними ты пояс, брось его на фынг 120), потом скажи: "Говори, пояс, расскажи какое-нибудь сказание; хозяйка дома ничего не говорит — наверно, она немая". Так сделай три ночи; если заговорит с тобою — твое счастье; в противном случае велит отрубить тебе голову и насадить ее на кол плетня. Пояс расскажет тебе три повести и каждый раз будет задавать тебе вопросы. Ты же возьми да отвечай так, как не следует. Давай неправильные ответы.

Сын алдара затянулся поясом, и открылась ему дорога в лесу. Тем временем выбрался он на равнину, и показались бедственные медная башня и железная гостевая. Как могло просветлеть на сердце молодого человека? Но будь что будет: человек должен быть доволен выпавшим на его долю жребием — больше ничего не поделаешь.

Когда свечерело, в гостевую появилась девица-ахсин. Красоты же была она такой, что ее можно было при жажде выпить из чаши для воды 121). Сын алдара приветствовал ее; девица не говорит да не говорит. Тогда молодой человек снял пояс, бросил его на фынг и говорит:

— Пояс, расскажи нам что-нибудь; хозяйка дома не говорит и не говорит, и ты как-нибудь займи нас.

Тогда пояс заговорил в ответ:

— Что я могу рассказать тебе? Я днем бываю на тебе, ночью под твоим изголовьем.

— Ничего нельзя поделать, во что бы то ни стало, расскажи нам что-нибудь.

На эти слова девушка подняла брови и приподняла уши, приготовилась слушать.

Пояс начал говорить:

— У трех братьев был один вол. Из них один охранял задний проход вола, другой — его половой орган, а третий — голову его. В одно время охранявший задний проход вола бежит к брату, к охранявшему половой орган. С утра до позднего обеда бежал он и, добежав, говорит:

— Вол наш перестал ходить на двор, у него запор.

Второй брат сказал:

Viewer Page 193 / Printed Page 49

— А ведь он перестал и мочиться. Пойдем и отправимся к нашему брату, и придумаем что-нибудь.

Два брата стали бежать и вечером, когда солнце спускалось за горы, добежали до брата.

— Вол наш больше не ходит на двор, не мочится, — сказали два брата.

— А ведь он и есть перестал, — сказал третий брат, — наверно, ему хочется пить. Пойдемте, напоим его.

Повели его к фурду 122). Вол в один глоток осушил фурд, и обитатели его очутились на суше. Из фурда выскочила рыба и сразу проглотила вола. С гор спустился коршун, впустил в рыбу когти и понес ее. Коршун кладет рыбу на гору, и гора обращается в пепел, кладет ее на дерево, и дерево не выдерживает ее. Носит ее во все стороны, оглядывается и видит: на берегу реки пастух около отдыхающего стада. На дерне лежит козел, рога его скрестились, и коршун с рыбой опустился на его рога. Съел он рыбу; когда ел уж вола, то лопаточная кость упала и попала в глаз пастуха, когда тот спал.

С наступлением вечера прогнал пастух стадо в селение. Когда вошел в дом, то говорит трем сестрам своим:

— Сегодня во время отдыха стада я заснул, и что-то попало мне в глаз. Идите-ка, поищите.

Одна из сестер засучила рукав и сунула в глаз руку по самую локоть. Искала, искала, но ничего не нашла. Вторая сестра тоже начала искать, и та — нигде и ничего. Третья сестра сняла одежду, поплыла в глазу и вынесла оттуда лопаточную кость вола.

Вывезли лопаточную кость с мусором за селение и там выбросили. Пролежала эта кость продолжительное время за селением, покрылась дерном.

В одно время остановились около селения возчики с обозом в двенадцать подвод на ночлег. В полночь лисица подходила к краю селения в надежде на что-нибудь. Прямо подошла к кусочку мяса, оставшемуся на кости, схватила его и начала крутить кость вместе с обозом.

Из обозников один оказался охотником. Он взял да убил лисицу. Двенадцать человек стали снимать шкуру лисицы. Сняли половину шкуры зверя, хотели его перевернуть на другой бок, но не смогли. Двенадцать обозников половиной шкуры оделись с ног до головы. На другой день, утром, вышла одна невестка-молодуха за водой. Столкнула невестка носком труп лисицы и говорит:

— Это что такое?

Viewer Page 194 / Printed Page 50

Содрала половину шкуры лисицы, принесла воды, и начала кроить из лисьей шкуры для своего годовалого ребенка шапку, но ее не хватило.

— Вот тебе мой рассказ, — сказал пояс. — Теперь дай мне ответ: кто был больше из тех, о ком было рассказано?

— Коршун, кто же другой, — сказал молодой человек.

Улыбнулась тогда девица и говорит:

— Кажешься ты человеком понимающим, но ответ твой неправилен. В рассказе нет никого больше и удивительнее ребенка, имеющего такую голову за один год.

Таким образом, девица проговорилась один раз.

На ночь лег спать сын алдара. На другой день до вечера он провел время, как мог. Вечером девица-ахсин опять спустилась к нему в гостевую комнату с медной своей башни, села тут и опять не ответила на приветствие молодого человека. Сын алдара опять снял свой пояс, бросил на фынг и говорит:

— Пояс, нужна мне твоя голова 123) — расскажи нам что-нибудь.

— Что я могу рассказать — днем бываю на тебе, а ночью под твоим изголовьем, — сказал пояс.

— Нет другого выхода, — сказал сын алдара, — ночь длинна, и сон не приходит.

И тогда пояс опять начал говорить:

— У трех братьев было стадо. Караулили его по очереди. Одно время пас его старший брат. Посвистывая, погнал он свое стадо к опушке леса. Пасется стадо вокруг него. Чтобы не сидеть даром, чтобы не скучать, он начал на стволе одного дерева вырезывать образ девушки. Кончил он эту работу и вечером пригнал стадо свое домой.

На другое утро погнал стадо средний брат. Он тоже погнал стадо к опушке леса. Пастух увидел образ девушки, вырезанный накануне его старшим братом.

— Может ли быть образ девушки красивее этого? — сказал пастух. — Как было хорошо, если бы этот образ девушки нарядить в платье из красивейших цветов, еще к тому же — рубаху и остальные наряды; еще красивейшими в мире красками разукрасить лицо ее.

И начал работать над изображением девушки. С наступлением вечера он опять пригнал свое стадо домой.

На другой день пошел со стадом третий, младший брат. Его тоже бог привел к опушке леса. Увидел он на дереве изображение девушки и остановился, как вкопанный — так красиво, так изящно было это изображение.

Viewer Page 195 / Printed Page 51

Тогда сказал пастух: "Нашел ту, о которой мечтал я всю мою жизнь". Бросился к дереву, но это оказалось лишь изображение девушки. Молодой человек тогда стал молиться.

— Бог богов, мой бог, если ты создал меня для чего-нибудь, то впусти душу в это изображение девушки, которое так безукоризненно выполнил старший брат, так роскошно одел цветами и разрисовал красками средний брат.

И изображение превратилось в живую девушку. Привел пастух девушку в дом, и братья начали спорить о ней: каждый хочет ее присвоить себе.

— Кому из трех братьев должна принадлежать девушка? — спросил пояс сына алдара.

— Старшему, — сказал молодой человек. — Если бы ему не пришло в голову сделать изображение девушки, то не было бы и девушки.

— Ошибаешься, — сказала опять девушка-ахсин: — если девушка должна кому-нибудь принадлежать, то именно младшему, впустившему в нее душу. Не должно быть ничего выше духа ни на земле, ни на небе.

Второй раз проговорилась девушка-ахсин. Настал вечер и третьего дня, конечно. Девушка-ахсин опять появилась в железную гостевую. Молча села опять около гостя: не проронит она ни слова. Тогда сын алдара опять снял с себя пояс, положил его на фынг и говорит:

— Расскажи нам одно сказание, пояс: ночь длинна, сон не приходит, надо развлечь себя.

— Днем бываю на тебе, ночью под твоим изголовьем; что я могу рассказать, что я знаю? Но если нет другого средства, то послушайте меня:

— И была такая красивая девушка у алдара и его жены, что месяцы и звезды видели в ней себя. Когда она пила воду, то видно было, как вода бежит в ее горле. Алдар и жена его даже шагу не отпускали от себя свою любимую дочь. И жили для нее, и пили для нее, и ели для нее 124).

Тогда в одно время семь великанов, семь братьев похитили, взяли силой дочь алдара. Пусть недруг твой испытает то, что испытывали отец и мать девушки от беспокойства.

В то время, когда попадала каким-нибудь образом в руки великанам девушка, то она бывала у них день-два, и обратно относили ее великаны домой.

В селении алдара жила Кулбадаг женщина. Было у нее три сына; не было им равных по способностям нигде. Когда

Viewer Page 196 / Printed Page 52

изнемогли от горя по дочери алдар и его жена, то послали к сыновьям Кулбадаг женщины, к трем знаменитым братьям:

— Хотя вы и не равны мне по происхождению, все же предназначаю вам свою дочь, если вы освободите ее от великанов.

Сыновья Кулбадаг женщины изъявили согласие отнять у великанов девушку. Отправились. Когда три брата отъехали от селения, то посмотрели друг на друга и говорят:

— Взяли мы на себя обязательство перед алдаром, но ведь мы еще не знаем, у кого из нас какие способности, кто в чем проявит ловкость. Как же быть?

Тогда старший сказал:

— Я вынесу дочь алдара из среды великанов так, что они не узнают.

Средний сказал:

— Если бы попала мне в руки дочь алдара, то не только великаны, но и ветер не догнал бы меня.

Младший сказал:

— Когда начнется погоня за нами, то я смогу сделать так, что никто из погони не вернется домой живым: я истреблю всех.

Отправились дальше. Приблизились к жилищу великанов. Отсюда старший отправился один в жилище великанов; другие двое стали ожидать его. Старший вынес незаметно дочь алдара из жилища великанов. Средний взял ее от старшего и, как буря, понес ее на руках в дом алдара. Третий остановился, ожидая погони, и, да будет с недоброжелателем твоим тоже, уничтожил всех, кто был в погоне, ни один из них не нашел больше своего дома.

Три брата вернулись к себе домой и спорят о дочери алдара.

— Кому должна достаться дочь алдара из трех братьев — это рассуди ты, — сказал пояс.

— Кому она должна достаться? Дочь алдара должна достаться тому, кто вынес ее из жилища великанов, — сказал сын алдара.

В ответ владелица медной башни и железной гостевой комнаты, девица-ахсин улыбнулась и говорит:

— Молодой человек, очевидно, ум твой не таков, какова наружность твоя. Дочь алдара должна достаться младшему из сыновей Кулбадаг женщины. Не так велик подвиг — унести дочь алдара из жилища великанов; те, кто похитил девушку из дома ее отца, они нашли бы способы унести ее и во второй раз. Но раз похитителей, насильников не станет, то девице не будет уж угрожать опасность. Девица должна принадлежать младшему.

Viewer Page 197 / Printed Page 53

Таким образом, девушка-ахсин проговорилась три раза.

— Бог тебе меня предназначил, — сказала она сыну алдара.

Тут они устроили роскошную свадьбу, сделались мужем и женой. Имея большие средства для жизни, они, наверно, и до сего времени живут да поживают. До их прихода в добре живите, да не увидите никакой болезни и напасти.

Сказка записана в 1923 году, 7 июля. До этого рассказал ее Баскаев Тазрет, сын Бола, из Ардона. Лет ему 59. Сказку он тоже слыхал от другого.

Russian Notes 118-124

118. См. прим. 47.

119. Женщина благородного сословия, барыня.

120. См. прим. 11.

121. Так говорят, когда хотят указать на необыкновенную красоту человека.

122. Большая река.

123. Нужна помощь твоей головы, твоего ума.

124. Поговорка, характеризующая сильную привязанность.